быстро — на все ушло не более пяти-шести минут. Финишировал как раз в задний проход. И за все время она не издала ни звука, ни коем образом ... не проявила себя. По итогу я имел сношение с холодным бесчувственным куском дерева, которое по окончании процесса, поправило юбку, сбросило обувь и направляясь в сторону ванной само себе констатировало: «Чего еще стоило ожидать от такого?!»
«Ну уж хватит! — несмотря на полученное удовлетворение разгорался огонь внутри. — Пора мне...» — Подожди меня, я скоро. — предвосхитила а, отдав приказ остановиться. — Можешь разуться и пройти на кухню.
Мало того, что она отдавала приказы, не интересуясь моим мнением, но она и ограничили свободу моего передвижения, четко указав где её ожидать. И, что удивительно, я подчинился, как не подчинялся до того никогда!!!
Её не бы достаточно продолжительное время, и я, не удержавшись от искушения, провел беглую ревизию кухни. Как о людях многое может сказать их внешний вид, так и состояние жилища характеризует их не менее.
Кухня меня встретила идеальным порядком. Я бы сказал — тотальным порядком. Тарелочки — одна в одну — стояли в сушке над раковиной, вилочки, ложки, даже чайные ситечка, которых я насчитал пять, и те подчинялись четкой системе.
Я был поражен чистотой, продуманностью и порядком, до которого мне было очень далеко и представил её в жизни — требовательную, возможно даже более требовательную к себе, нежели к другим; бескомпромиссную; не прощающую промахов и ошибок. Стало немного не по себе, но как-то я быстро справился с собою.
«В конце-то концов, мне с нею не жить...»
И вот появилась и она.
— Ой, я забыла тебя попросить поставить чайник. — вытирая голову, вполне миролюбиво сказала она. — Я пока высушу голову, а ты поставь чайник и прими тоже душ.
«Надо же!» — было предела удивлению произошедшим метаморфозам.
«Неужто ей не хватало всего лишь секса для снятия напряжения?!» — размышлял я, окунаясь в предусмотрительно набранную ею ванную. Расслабленность, релаксация, полное забвение — вот чем была для меня в тот миг ванная. И я едва не уснул в ней. В себя привел стук в дверь. «Все ли у меня в порядке?» — интересовалась дама, чьего имени я даже не знал. И получив утвердительный ответ, оставила меня в покое.
Я полежал еще немного в начавшей уже остывать в воде, испытал умиротворение и хотя выбрался «на свет божий».
Она не произнесла ни слова, но одного взгляда было достаточно, чтобы пять — она вновь была чем-то недовольна, и все мое умиротворение улетучилось в один миг, уступив внутреннему напряжению.
— Что-то произошло? — осторожно поинтересовался я.
— Ничего... — буркнула она, не глянув даже в мою сторону. — Садись...
Мы присели. Я отметил, что вся посуда на столе была расставлена с присущей ей аккуратностью и в соответствии с четкой системой. В этом, похоже, была вся она.
Поначалу мы молчали. Просто ели и даже не глядели друг на друга. Хотя нет, разок я все же обратил свой взор в её сторону и сразу же отвел — от одного вида её уравновешенного и рационального недовольства я лишился жалких остатков настроения.
Кое как запихав в себя пускай и прекрасную, но не желающую проникать вовнутрь еду, я уж было засобирался.
— Ты куда? — она была категорична.
Именно так, как разговаривают с домашним животным или проштрафившимся ребенком, а быть может и мужем.
— Ты где собрался? — повторилась она. Не «Ты уже уходишь?», или «Как жаль, а я думала мы проведем ещё время!», а именно в тоне, не терпящем возражений.
Я что-то попытался ответить, мол, мне пора, да и её задерживать не хочу. Она, мол, не в духе...
— Ах это я в духе?! — взорвалась она. — Быстренько снимай одежду — у нас ещё вечер впереди.
И подчиняясь её настоятельным требованиям, выраженных в словесно и подкрепленных
