Не виляй хвостом, — рассердилась мать.
— Ну, минет, я надеюсь, ты знаешь, что это такое?
— Еще бы! Это упражнение перед сном я папе регулярно делаю...
— Во! Так это наоборот...
— Ты хочешь сказать, что это то, когда мужик «Там» отсасывает? — полковница указала пальцем ниже пупка.
— Именно. И не только отсасывает, но и лижет, щекочет кончиком языка клитор, слегка прижимая его зубами, ну а отсос влаги — это завершающий этап, — со знанием дела заключила дочь.
«Гмм! Интересно. А Костя просто сосет, словно запивает, когда очень пьяный», — подумала мать, но дочери сказала:
— И вот это называется у вас «Кунильгасом»? — полковница насмешливо покривила губы.
— Нет. Куннилингсом, или просто «Кунни», чтобы было проще произносить.
— И кто это все придумал, а? Никак наши враги америкашки? Папа говорит, что они до сих пор палки в колеса нам суют...
— Насчет колес не знаю, но по части секса весьма осведомленная и передовая нация. У них есть чему поучиться! — взбунтовалась дочь, пораженная такой сексуальной темнотой своей матери.
— А ты то откуда все это знаешь?!
— Я же сказала. Из ящика?
— А Борька, что совсем уже олух царя небесного. Неужели там он никогда тебя не целовал?!
— Пытался. Но у него что-то не получается. Что-то все ему мешает...
— А ты сядь по-человечески задницей на край дивана, ноги поставь на стулья, да раздвинь пошире, а его на колени перед «амбразурой», глядишь, и получится. Поцелуйчики — не беда. Это все игры. Надо же! И слово то, какое придумали, что и не запомнить. А вот трахаться не давай. Это уже серьезное дело, — назидательно посоветовала мать.
— Мам! Ты это серьезно?!"Кунни» разрешаешь?
— Да бог с вами. Целуйте, где хотите. Главное, чтобы девичья честь была сохранена, и законному супругу не замаранной досталась. Бери пример с меня. Меня в деревне каждый второй мужик заваливал на сеновал, но под папу легла целочкой.
— Неужто мужики такими тюхами были? — дочь с интересом уставилась на мать, не веря ее словам.
— Ну, что ты! У нас в деревне все мужики ходили в петухах, любую курочку могли наградить ребенком, кроме меня!... — с достоинством ответила мать.
— И как это тебе удавалось?
— Очень просто. Когда он уже готов и начинает свой шланг мне заталкивать, я сразу раз и вместо одной другую дырочку подставляю. Тот сразу не понимает, но я тут же поясняю, что, мол, туда нельзя, месячные, ну а милости прошу, тем более, что она у меня была славной на всю деревню. Вот так свою девичью честь и сберегла. А мужикам все едино, тем более пьяному. Ему лишь бы дырка была, куда слить можно, а для девушки ведь не все равно. Некоторым даже больше попка моя нравилась. Так и говорили: «У тебя, Машка, жопа, хоть куда!» Да я смотрю и у тебя она уже почти такая же, — закончила мать и опять спросила:
— Так как же называется этот твой, ну... ?
— Кунни?
— Да нет! На иностранный лад.
— Куннилингс?
— Во. Точно. Надо записать, — мать встала, подошла к серванту, вынула блокнот, ручку и протянула дочери:
— Запиши на первой странице, а я выучу потом.
... Полковник, как всегда, пришел со службы слегка навеселе,
— Что?! Опять за воротник заложил? — строго спросила жена, недовольно хмуря брови.
— Не заложил, а провожал очередную комиссию...
— И по этому случаю дернул? — щелкнула она «шелобанчиком» себе по горлу.
— Ну, не злись, мать! Я же у тебя хороший. Мозги не пропиваю...
— Оправдываться будешь в постели. Кстати, за тобой по этому делу должок...
— Не понял. По какому делу? — насторожился муж.
— По этому, — жена слегка постучала ладошкой по тому месту юбки, под которым угадывался лобок.
— А до сегодняшнего дня, по-моему, долгов не было, — неуверенно пролепетал муж, лихорадочно прокручивая мысль ... «К чему бы это?».
— Плохая у вас память, товарищ полковник. И как это вы командуете такой большой частью, а про столь необходимый в нашей совместной жизни
