раз тряхнула её, и женщине показалось, что вот сейчас она оторвет её голову от тела.
— Прости меня, Хозяйка, прости меня, — затараторила она.
Она отпустила её и поднялась во весь свой рост.
— Ты знаешь, что прощение нужно заслужить, — сказала она, не скрывая презрительной ухмылки.
Хозяйка легонько толкнула её ботинком в бок, и женщина распласталась на ковре.
— Посмотрим, сможешь ли ты это сделать, — произнесла женщина и поставила ногу ей на голову.
Широкая подошва легко закрыла большую часть лица и придавила кончик носа. Женщина принялась лизать подошву, стараясь выслужиться перед Госпожой, но та ещё больше рассвирепела.
— Безмозглая шлюха! Я разве давала тебе команду делать это?
— Нет, госпожа...
— Но я дала тебе шанс получить прощение, ты же настолько отбилась от рук, что не смогла заслужить его и теперь мне придется вновь воспитывать тебя.
Она убрала ботинок с её лица и, взяв за голень, потащила к одной из стен, вдоль которых были расставлены всевозможные пыточные приспособления. Она подтащила её к одному из них и отпустила.
Кристина сжалась в комок. Она прекрасно знала назначения странной тумбы, около которой лежала и то, что должно было вот-вот произойти.
— Что с тобой? — осведомилась Алена, — поднимайся, сука.
Женщина нехотя подчинилась и замерла в ожидании дальнейших указаний.
— Ты прекрасно знаешь, что нужно делать.
— Прости меня, госпожа, — вновь пролепетала она.
— Скотина, — выкрикнула она.
Ее рука с размаху легла ей на затылок и легко перегнула женщину пополам. Хозяйка загнала её голову в специальное отверстие в верхней части тумбы, и задвинула заднюю крышку, фиксируя шею. Затем она сковала руки у неё за спиной и пристегнула их к стене так, что плечевые суставы чуть не вывернулись из ключиц.
— Раздвинь ноги, — приказала она и Кристина, повинуясь, встала так, что её голени оказались у углов тумбы.
Госпожа пристегнула её ноги специально расположенными на углах ремнями и произнесла.
— Поза настоящей шлюхи, такой как ты.
Погруженная в темноту внутреннего пространства деревянной конструкции она слышала гулкие шаги хозяйки, которая отошла от неё. Женщина прекрасно понимала, что теперь ей придется находиться в этой неудобной позе, пока она не вернется, но вместе с болью суставов и затекающего тела в ней вскипало неописуемое возбуждение.
Неожиданно резкая боль обожгла её попу...
Хозяйка беззвучно вернулась с широкой кожаной доской, чем-то напоминавшей разделочную, и не долго думая, приложилась ей по выставленному на показ заду. Обжигающее тепло прокатилось волной по всему телу Кристины, и вырвалось наружу криком, заглушенным стенками тумбы. Женщина довольно хмыкнула и нанесла ещё один удар, любуясь тем, как краснеет прекрасная попка ее рабыни. Она ещё несколько раз ударила ее, высекая искры криков, а затем взяла другой инструмент.
На этот раз он был узким и гибким. Его полированная поверхность весело поблескивала в свете стенных светильников.
— Ты была плохой рабыней, — сказала госпожа и прут, со свистом разрезав воздух, опустился на левое полушарие ягодицы, оставляя на ней узкую полосу, которая тут же начала наливаться кровью. Девушка взвизгнула и затряслась.
— Я научу тебя, как надо себя вести с хозяйкой, — продолжил мужчина, и новый удар пришелся поперек женской попки, вновь оставив полосу.
— Когда госпожа приказывает, ты должна исполнять ее приказы беспрекословно, — наставляла она и снова хлестнула её, на этот раз по правой ягодице.
— Когда госпожа молчит, ты должна замереть в почтении и ждать ... ее приказа, — закончила Алена и вновь полоснула тело женщины поперек.
Кристина чувствовала, как слёзы вперемешку с соплями и слюной текут по её лицу,
