Анна склонилась над вышивкой. Вдруг, неловко сделав стежок, уколола пальчик. Поморщилась, поднесла к ротику, слизнула показавшуюся капельку крови. Глаза наполнились слезами. Нет, не от того, что уколола палец! Просто слёзы, прятавшиеся где-то в горле, подступавшие комочком, сейчас вдруг вырвались и потекли ручейками по разгорячённым щекам. Определённо, сегодня день не ладился, с самого утра всё валилось из рук. Впрочем, не только сегодня. Она могла вполне точно сказать, когда всё это началось — ровно неделю назад. Да, именно тогда Сергей вернулся домой под утро, и она уснула в кресле в кабинете мужа, тщетно ожидая его возвращения. Проснулась в кровати — он просто перенёс её, даже не разбудив. Все эти дни она, как обычно, ждала его, услышав звук остановившегося экипажа, выглядывала в окно, бросалась в переднюю на каждый звонок в дверь. И уже перед рассветом, измученная своим ожиданием, не раздеваясь и не ложась в постель, засыпала. Просыпалась утром в кровати, однако опять не видела Сергея — он уже вновь ушёл.
— Ох, барыня, — вздыхала служанка Дарья, полная, грубоватая особа лет тридцати, выполнявшая, кроме работы по дому, ещё и обязанности кухарки, — шли бы вы спать, не маялись. Сергей Владимирович раньше завсегда так приходили домой. Это ж пока медовый месяц был, он домой бежал... А теперь, понятное дело, пора бы и поостыть.
— Да, да... ты права, — соглашалась Анна, но тут же добавляла с виноватой улыбкой: — Я не хочу пока спать... посижу ещё немного.
Всякие дурные мысли начинали преследовать Анну. То ей вдруг казалось, что Сергей ранен на дуэли, и она кидалась к окну, боясь увидеть, как его вытаскивают из подъехавшего экипажа. То воображала несчастный случай в полку, с побледневшим личиком стояла перед образами, творя молитвы. Но вчера её сердце кольнуло новое подозрение. «А что если он меня больше не любит?», — мелькнула ядовитая мысль. Анна сразу отбросила её, но малейшего укола было достаточно, чтобы яд проник в её душу и стал растекаться по всему её существу. «Но ведь правда, — рассуждала она, — раньше он не отходил от меня ни на минуту, когда бывал дома... А теперь... я уже забываю его руки!».
Потирая пораненый палец, Анна подошла к большому напольному зеркалу, которое стояло в их спальне. Изучающе беспокойным взглядом окинула своё отражение. «Неужели я подурнела?», — болезненно пронеслось в голове. В зеркале перед ней стояло юное существо, с длинной тяжёлой косой, спускающейся ниже попочки — Сергей любил, когда она делала эту свою причёску, с которой он впервые увидел её в саду. Шелковое кремовое платье, отделанное белым кружевом, с пышными рукавами, доходящими до локтей, как нельзя лучше подчёркивало хрупкую тонкость талии, высокую шею, плавно переходящую в молочную бледность плеч и груди. «Может, что-то не так под платьем?», — мелькает мысль. И вот уже платье сброшено, Анна стоит перед зеркалом в одной полупрозрачной рубашке, опускает бретельки, обнажая грудь. Два упругих холмика, пружиня, ложатся ей в руки. Не сдерживая подступившие слёзы, Анна вспоминает руки мужа. Да, еще несколько дней назад он вот так же любил держать её грудки в своих ладонях. Слегка покачивал их, словно взвешивая, нежно скользил губами от основания к вершинке, щекоча усами, посасывал «орешки» сосочков. Ах, эти его усы! В первую их ночь, вернее, уже наутро, она постеснялась признаться, почему ей так понравились его усы. Да и потом никогда не говорила об этом. Но Сергей сам догадался, и всегда использовал своё «секретное оружие», порой одними только щекочущими прикосновениями доводя жену до исступления. От этих воспоминаний Анну бросило в жар, всё тело вспыхнуло, она ощутила, как стали влажнеть панталончики. Устыдившись самой себя, она умыла раскрасневшееся лицо, переоделась и, вернувшись в гостиную, опять села за рукоделие.
В передней ударил звонок, и Дарья поспешила открыть двери. Послышался
