казался светлым брюнетом.
— А, вернулся-таки! Самсон вернулся! А нету твоих баранов, здоровяк! Схомячили мы их... Вижу, высокородные господа нашли тебя?
Танелонец ничего не ответил своему старому знакомцу, он лишь бросил эльфам «ждите здесь» и направился в сторону бранного поля, воздух над которым смердел и был заполнен тучами жирных жужжащих мух. Гигант не показывался довольно долго, наёмники постепенно поднимались, являя миру свои заспанные, красные и помятые как пастельное бельё в борделе лица. Вокруг пары обеспокоенно переговаривающихся эльфов постепенно стала образовываться любопытствующая толпа, а Ходриг совсем не спешил приглашать долгоухих к трапезе, хотя сам уже начал завтракать. Эльфы, разумеется, ни малейшим движением уха не показали, что весьма голодны, хотя как раз их-то желудки назвать совсем уж пустыми нельзя. Прошло немногим более часа, когда Самсон, наконец, появился. Он шёл, держа в левой руке мясницкий крюк, на который была насажена огромная, просто громадная оркская башка! Её изрядно пожрали падальщики и во лбу виднелась страшная рубленная рана, но на бледной коже ещё отчётливо виднелась яркая синяя краска.
— Так вот, на счёт баранов...
— Забудь, Ходриг, я ухожу.
— Куда, позволь узнать? — меланхолично спросил капитан.
— В сторону Извечных Домов.
— Вот как? Полагаю, высокородные господа сделали тебе хорошее предложение?
— Не совсем, — ответил Самсон, который, как и все танелонцы, не осквернял уста ложью, — мы всю ночь занимались плотскими утехами, и они дали мне то, в чём я нуждался. И, хотя я ничего не должен им взамен, я решил, что наши дороги с тобой и твоими людьми расходятся. Теперь моя дорога идёт в том же направлении, что и остроухого лорда.
Атмосфера и качество внимания вокруг эльфов существенно изменились, и непонятно было, в лучшую или в худшую сторону. Теперь на них смотрели с ещё большим любопытством, но ещё и с враждебностью.
— Значит, — капитан демонстративно сломал палку копчёной колбасы, — променял друзей на баб?
— Один из них мужчина.
— Тьфу ты, Самсон, курва великанская! — наконец-то вспылил Ходриг. — Мне обязательно было это знать?! Думаешь, мне теперь будет намного легче? Один из лучших моих парней сваливает куда-то с какими-то стрёмными бабой и мужиком, которых... каким-то неведомым мне образом умудрился трахнуть! Разве это дело?
— Я никогда не был одним из вас, Ходриг. Я сказал тебе это в первый день, когда ты спросил, зачем я к вам присоединился. Я не присоединялся, дети Танелона идут всегда одни и всегда туда, куда хотят. Наши дороги расходятся тут. Попытаешься меня задержать?
— А с какой стати? — хмыкнул гномоподобный человек. — Мне своих парней жалко, да и ты, сволота, ничего мне не задолжал... Ладно уж, иди с миром и дрюкай там кого хошь... хотя я не могу представить, как это вообще возможно...
Наёмники расступились, беспрепятственно пропуска танелонца и эльфов.
— Эта голова... — подала голос через некоторое время эльфка.
— Не знаю. Но этот был самым здоровым из тех, кого я зарубил. Орки всегда идут за самыми большими и сильными. Будем думать, что это его башка.
— Трофей... Теперь мы догоним лорда только к полуночи, если не заблудимся.
Самсон присел на корточки.
— Залезайте и держитесь за волосы. За мои.
— Зачем?
Поднявшись во весь рост с двумя эльфами на закорках, танелонец побежал. Есть много тварей в мире, что могут посоревноваться с детьми Танелона в скорости, но нет ни одной, что смогла бы превзойти их в выносливости. Бегущий Самсон догнал летучую пехоту эльфов ещё до полудня.
