не хуже, правда. Я всё для тебя сделаю, честное слово всё, что прикажешь, командир. В раздражении я отпустил, почти отшвырнул её от себя. Не знаю, каким чудом она удержалась на ногах, но и хорошо что удержалась. Хоть я и был зол, но если бы она упала, то мне было бы уже неловко. А уж если бы поранилась, то наверное я просил бы у неё прощения. Хотя по уму её следовало бы наказать сейчас... Нет, по уму вот прямо сейчас надо проверить в каком состоянии Лена! Я метнулся в сторону лагеря. Подбежал к палатке, отдёрнул полог так, что едва не оторвал ... его нафиг... там было пусто. Сзади раздался топот босых ног — Светка спешила ко мне. Не удержавшись, я схватил её и схватил очень грубо, так что она пискнула от боли. — Где она? Говори! Иначе я буду очень недоволен. — Я не знаю, правда. Я лишь... — Что ты делала? Что ты внушала ей? — Я... У меня есть странное для меня самого свойство — иной раз я бываю в обычной жизни почти как... как цветок в проруби. Но в минуту настоящей опасности я мыслю чётко и ясно. Видимо моё подсознание решило, что как раз такая минута настала, потому что я вдруг понял, что если я хочу увидеть свою Лену живой, то должен сменить тактику: — Ты только что клялась, что выполнишь любой мой приказ.
Я желаю чтобы Лена осталась жива и невредима. Пойми, если с ней что-то случиться, то как я смогу общаться с тобой дальше? Ты поняла меня? — Да, — увидев, что я говорю спокойно, Светка то же немного успокоилась: — Я не знаю, действительно не знаю точно. Но я думала про воду в этот раз... Болван! Ну конечно же, какой я болван! Что она ещё может предпринять — конечно же пойдёт к озеру. И я ломанулся сквозь кусты напрямик. Я успел выскочить на берег и в свете выглянувшей из-за края леса полной луны шевельнувшаяся тень привлекла моё внимание. Время опять замедлило свой бег, я обернулся и увидел, как обнажённая девичья фигурка падает в воду. Раньше, чем до моих ушей донёсся плеск сомкнувшейся воды, я уже летел туда. Вода была жутко холодной, но понял я это лишь на берегу, когда уже вынес туда Ленку и почувствовал, как начинает холод сводить мышцы. Хорошо, что это не произошло в воде, а то и её бы не спас и сам бы потонул ни за что. Тень нависла надо мной. Инстинктивно я отпрянул — это была Светка. Всё ещё голая, она смотрела на меня наверное с неменьшим испугом, чем я в тот миг на неё. — Ты... — спросил я, и, подавив предательскую дрожь в голосе, добавил: — Ты как здесь так быстро оказалась? — Я по тропинке бежала. Я же не могла как ты через кусты, — оправдалась она. Ну да, верно. И Ленка не могла сюда через кусты. Она то же шла по тропинке до воды, дошла и прямо тут и бултых. Любой нормальный человек сразу бы об этом догадался, если, конечно, мозги у него есть. И только я один изображал из себя лося. Ну да, нафига лосю мозги? — Дыхание, — сказала Света, опускаясь рядом с нами: — Ей надо делать искусственное дыхание! — А-а-а... да, — сообразил наконец я. Вот бы ещё знать, как оно правильно делается-то? Кажется, видел я чего-то такое по телевизору. Но Светка остановила меня: — Сейчас же, — сказала она серьёзно: — Не медля в лагерь. Переоденься сам и принеси одежду ей. Или хотя бы одеяло какое, но быстро. — Да может лучше я... — Не спорь! — пресекла она: — Если ты заболеешь, будет только хуже. И не беспокойся, я обещаю тебе, что не причиню ей больше никакого вреда. А теперь беги и быстрее. Бежать по тропе оказалось намного легче, чем ломиться сквозь кустарник. Переодеваться я, конечно же, не стал, схватил свой спальник в охапку и через минуту уже был обратно на берегу. Света поддерживала голову Лены. Та уже дышала, но всё ещё была в отключке.
Вместе мы завернули нашу счастливо спасённую утопленницу в мой спальник, я поднял её на руки и понёс. Сзади по тропе семенила своими босыми ножками Света. И я только сейчас подумал, что ведь ей, наверное, то же холодно. Я оглянулся на неё. — Не останавливайся, — сказала она: — Нам надо идти быстрее, чтобы ты не
