будем... ладно... всё, Игорь, понял тебя, давай... ага... до встречи! — Андрей, глядя на монитор, нажал кнопку отключения вызова.
— Ты что — сказал Игорю, что я ещё сплю? — засмеялся Никита, едва Андрей вышел из режима связи.
— А ты что — хотел бы, чтоб я сказал Игорю, что ты сексуально бодрствуешь? Что ты, ученик из города Обалденска, в действительности не спишь, а лежишь, кайфуя, со вставленным в меня членом... ты что — хотел бы, чтоб я э т о сказал? — Андрей рассмеялся вслед за Никитой, вновь убирая телефон за матрас. — Я, блин, ещё не такой крутой, чтоб так говорить, ничего не скрывая... короче, ты понял, Никита: после обеда мы где-нибудь перекусим в кафе, потом едем покупать тебе куртку, а мне — джинсы... деньги на куртку я тебе дам — одолжу... потом, к семи вечера, подруливаем во «Фламинго» — там посидим, поужинаем... ну, а потом...
— Это классно, что куртку мы купим без Игоря! — проговорил Никита, не скрывая удовольствия. — А то, бля, он стал бы нудить: это тебе не подходит, эта, бля, не такая... мать сказала мне: что хочешь, то и покупай! Сказала: что купишь, то и носить будешь... классно, короче, что я сам, без Игоря, куртку буду покупать — куплю, какую хочу! С тобой, бля, купим... классно, Андрюха, ты меня выручил! — Никита, лежа под Андреем, смотрел на Андрея взглядом неизъяснимой благодарности. — Андрюха... а кто это — Маринка? Ты сказал сейчас: с Маринкой...
— Маринка? — Андрей на секунду запнулся, глядя Никите в глаза — словно решая, как ответить. — Маринка — это... это — моя девчонка... — «моё прикрытие» — мысленно усмехнулся Андрей, но говорить вслух этого не стал... Андрей был парнем умным и вместе с тем каким-то удивительно солнечным, улыбчивым, искренне щедрым, всегда готовым протянуть руку, подставить плечо, за что Андрея все и всегда любили, и особенно любили его девчонки — любили его в школе, любили в институте, но никто из его одноклассников и одноклассниц, а теперь из сокурсников и сокурсниц, никто из его знакомых и прочих друзей-приятелей не только не знал, а даже не догадывался, что сам Андрей втайне предпочитает парней, и душа его — вопреки аналитическому складу ума — по-детски ждёт того единственного, рядом с которым жизнь могла бы обрести недостающую ей полноту... Андрею было двадцать два года, сексуальных партнёров мужского пола у него — по причине его, Андреевой, осторожности-скрытности на этот счёт — было не очень много, а из партнёров пола женского была одна Маринка, студентка второго курса, которая в общем и целом не отличалась повышенной сексуальностью, что Андрея втайне очень даже устраивало; как и все, Маринка понятия не имела о подлинном Андреевом пристрастии. — Я с ней поссорился неделю назад — вот Игорь и спрашивает, помирился я или нет... когда б я успел помириться? — Андрей рассмеялся, проводя пальцем по губам Никиты.
Никита сморщился, как морщатся, когда бывает щекотно... щекотно и приятно.
— И что — ты с ней сегодня помиришься?
— С какого бодуна? — хмыкнул Андрей, медленно перемещая палец с Никитиных губ на Никитин подбородок, ещё ни разу не соприкасавшемуся с лезвием бритвы, что, в общем-то, было удивительно: выглядел шестнадцатилетний Никита почти по-взрослому, и аппарат между ног у него был очень и даже очень не маленький, и сексуальность из него, из Никиты, пёрла как на дрожжах, а бриться он ни разу ещё не брился... бывает же так! — Пусть Маринка помаринуется малость... «чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей», как прозорливо сказал незабываемый Александр Сергеевич...
Никита раскрыл было рот — хотел спросить, кто такой Александр Сергеевич, но, сообразив-вспомнив сам, рассмеялся.
— Андрюха, ты говорил... ну, когда мы только проснулись, ты сказал, что я могу у тебя пожить — вместо общаги я могу у тебя
