свою разорванную рубашку и запахнувшись в неё выскользнула из дома, оставив меня в горницкой одного один на один со своими мыслями и возбуждённым естеством.
Вернулась она скоро. Вся раскрасневшаяся от горячей воды, так что от тела пар валил, закутанная в льняное полотенце с огромным тюрбаном на голове. Я ничего не успел сказать ей, потому что из опочивальни отца показался Яр.
— Кир!, — радостно вскрикнул он и я мгновенно обо всём позабыв, бросился к нему. Яр стоял едва не касаясь головой потолка, в одной набёдренной повязке. Я прижался к его разгорячённому телу вне себя от радости. Пускай с матерью они сами разбираются, а брата я любил.
Особенно когда Яр вручил мен подарок. И ни какой-нибудь, а трофей! Настоящий дамасский кинжал!!! Я аж охнул от благовейного счастья, принимая это в подарок.
— Ладно, поздно уже, — Яр потрепал мне голову, — спать уже пора. Завтра обо всём поговорим..
Но я-то видел, как он пожирает глазами мать, которая с улыбкой взирает на нас.
— Мам, постели нам, наверное, в моей опочивальне, — сказал он матери, — а кровать я утром починю..
Мама послушно кивнула и шмыгнула мимо нас в Ярову комнату.
Яр подмигнул мне, сладко потянулся, словно огромный кот:
— Пойду водой ополоснусь... , — сказал он, — ложись спать, братку, завтра обо всё поговорим.
У себя в опочивальне уселся на кровать. Но спать я не мог... Какой тут может быть сон... Слишком уж многое обрушилось на меня. И... Я был невероятно возбуждён...
Обнажённое тело мамы всё стояло предо мной. Я до сих пор не мог поверить в то, что без всякого стеснения она стояла голой передо мной и позволяла себя рассматривать.
Не в силах себя сдерживать я спустил свои портки, — мой член был неимоверно возбуждён, — и я сжал его ладонью... Господи, как я сейчас мечтал оказаться на месте Яра. Почему, ему дозволено обладать матерью, а мне нет? Я не мог справиться со своим желанием... Если бы сейчас мать вошла в мою опочивальню, я уверен, — я бы немедля набросился на неё и овладел бы ей, даже если бы она была бы против и сопротивлялась этому. Её грудь... Стройные бёдра... Всё стояли перед моими глазами.
Но вошла не мать, а брат. Его волосы были влажными, а на бронзовой коже блестели капельки пота. Его глаза округлились и он присвистнул:
— Ничего себе, братец! Эко тебя так?
Я густо покраснел, торопливо оправил портки, — правда, предательский бугор всё-равно сильно выступал на паху, — и вскочил на ноги, не смея что-то сказать..
Но вдруг злость кольнула мою душу и, наверное, впервые за всю свою жизнь, я зло посмотрел на брата и яростно прошипел:
— Поверить, не могу, что ты такое творишь с нашей матерью, охальник!, — я весь аж дрожал от гнева, внезапно охватившего меня, — нет в тебе совести! Она твоя мать, а не твоя шлюха!!!
Яр нахмурился:
— Кир, брось... Ты ревнуешь? Я же твой брат! Я столько месяцев был в походе... Неужели ты не можешь отдать мне маму хотя бы на одну ночь?!
— Что?! Да, что ты такое говоришь?! Она же наша мама!!, — вскричал я..
И вдруг губы Яра тронула улыбка.
— Кажется, я понял... , — сказал он, — наша мама, похоже, нуждается в хорошей порке...
Я аж поперхнулся... Но Яр был абсолютно серьёзен:
— Ну, эт, я, конечно, шучу... Хотя... , — он хмыкнул, — скажи, брат... Когда тебе стукнуло 15 лет, — нас-то с отцом здесь не было, предлагала ли мать себя тебе?
Я удивлённо воззрился на него.
— Понятно.... .. , — протянул он, — а приходила ли к тебе ночью? Может быть, ты сам отказался от неё? Может ты захотел, чтобы она и дальше была тебе только матерью?
— Яр... — пробормотал я, — я ничего не понимаю...
Брат тихо выругался..
— Ну, мама! Хоть бы мне сказала, окаянная! Представляю, что ты думал обо всё этом, братец! Чуть не перегрызлись из-за собственной матери..
Я ничего не
