Одна история в Олениче. Часть II. Продолжение. Воля отца.
Глава II.
Я не мог поверить, что брат позволяет ТАК и ТАКИМ тоном разговаривать с матерью. Прежде и за куда меньшее давно б получил от неё по губам. Впрочем, сегодня Яр уже делала с мамой вещи и похуже...
Мало того, мама послушно стащила через голову свою рубаху и откинув её в сторону, всё так же с опущенной вниз головой, шагнула ко мне. Её груди восхитительно заколыхались. Я с вожделением вперил взор в её бёдра... И просто не мог поверить в происходящее..
— На колени, мама... , — прошептал уже каким-то другим властным, но не злым, голосом Яр, — поцелуй, своего мальчика..
Я готов был умереть со стыда, хоть моё естество и разрывало от желания. Господи..
Мама ни на миг не заколебавшись, опустилась передо мной на колени... Я вздрогнул, когда её мягкие тёплые ладошки коснулись моих колен и медленно раздвинули их в стороны. Мама сидела между моих ног, моя напряжённая булава смотрела ей прямо в лицо..
— Кирушка... , — прошептала мама, широко распахнутыми глазами глядя на мой разбухший вздыбленный член — прости меня, сынок. Я ведь и не мыслила, что тебе так сильно нужна женщина..
Я охнул от этих слов. Невыносимо хотелось схватить мамину голову, податься бёдрами вперёд и насадить её рот на своё возбуждённое мужское естество. Но что-то во мне ещё упорно сопротивлялось этому..
— Господи, брат, да разве потребно это? Разве можно собственную мать в рот, словно, гулящую девку какую? — выдавил я со вздохом.
Яр потрепал меня по щеке:
— Ну, может и нет... Но не думай об этом. Она ж тем более, что очень уж провинилась перед тобой, пускай теперь исправляется. Да и, поверь, уста её больно сладкие... Не пожалеешь... Умеет, чертовка, ублажать губками и языком, — он хмыкнул, — да и, неужто, тебе не хочется засунуть матери в рот член?
Я промолчал. А что тут говорить? Конечно, хотелось..
Мама меж тем, не дожидаясь конца нашего разговора, нежно поцеловала меня в живот, провела языком по коже, так что я задрожал. Потом поцеловала ещё раз, потом уже ниже, а после её мягкие влажные губы коснулись возбуждённой головки моего копья. Это было подобно вспышки молнии. И словами этого не рассказать..
Я не мог в это поверить... Не мог. Мама медленно покрывала моё древко мягкими влажными поцелуями... И я сатанел от желания. Меня просто распирало от вожделения.
Яр с улыбкой наблюдал за мной. Он был прав, мамины уста были очень очень сладкими.
Словно заправская шлюха из хмельного дома, мама принялась нежно и тщательно вылизывать мой член и яйца. Я дрожал от сладострастия, чувствуя теплоту её губ и языка. А когда её маленькие пальчики принялись осторожно массировать моё древко и перебирать мои яички, мне показалось, что я оказался на седьмом небе.
— Вот видишь, — добродушно хохотнул Яр, — настоящая кудесница, да? Чего ты ждёшь, Кир? Обхвати её голову и насади на своего богатыря... Не жалей её!
Я замешкался, осмысливая его слова и Яр нетерпеливо добавил:
— Да, пойми ты, Кир, — она же женщина! Это её обязанность! Тебе уже 15! Ты уже не мальчик, а отрок! И это значит, что теперь её материнский долг перед тобой иной, чем прежде! Старайся более не думать о ней, как о матери, Кир!, — он усмехнулся, — во всяком случае ночью...
Но всё-равно я колебался... Это же была моя мать!
Яр хохотнул:
— Ладно, братец... Если уж ты такой хороший добрый сын, то сделаем так... , — он вздохнул, — пойми... Отныне, и днём вы обязаны быть добропорядочными сыном и матерью, согласно всем обычаям, но ночью долг матери лечь в твою постель твоей наложницей!! И это уже тебе решать, а не ей, как ты будешь её брать, как добропорядочную матрону или продажную девку, — он похлопал меня по плечу, — и в конце концов, отрок, ты что, не можешь доказать своей матери, что стал настоящим мужчиной, а не слюнтяем-евнухом?,
