детка! — милым голосом произнес Геннадий Насте.
— Зачем, мне же будет холодно, я не буду. — тихо и испуганно сказала она.
— Ох как я не люблю когда меня не слушаются. — сказал он ей.
Одним рывком он расстегнул ее джинсы, сорвал кофточку и лифчик. Оставив в одних трусиках. Своей рукой он взял ее между ног.
— Хочеш быть наказанной шлюшка? — тихонько шепнул ей на ушко.
Настя дрожа от холода и страха. — Ненадо прошу вас!
— Не плачь малышка, я тебя не обижу.
Хлопнув ее по попе он закрыл камеру на замок и ушел...
Наши камеры были в пяти шагах друг от друга, мы всю ночь тихонько разговаривали и почти не спали. Адреналин играл в моих жилах. Мое тело горело огнем от стыда и унижения, сегодня меня опустили так — будто я конченая шалава. На меня надели тюремную робу и посадили в клетку, а чужой мужчина лапал мою девушку и называл шлюхой. Все эти мысли терзали меня. Еще эта бумажка которую надо выучить...
Утром за нами пришел Геннадий Алексеевич. Нас с Настей выгнали на улицу, прямо в центр огромного двора, где уже ждала Лиза с ошейником и кожаным ремнем в руках.
Геннадий и Елизавета были тепло одеты, мы же в том в чем были вчера, Настя закрыв руками грудь дрожала от холода. В середине площадки, стояла табуретка.
— Ну что скотина выучил текст? — грозно спросила она.
— Да выучил. — униженно сказал я.
— Вставай на колени и громко кричи!
Я словно смерд, разорванный унижением и гневом, опустился перед ней на колени. Внутренний голос пытался успокоить меня, в глазах стало искрится от такого позора.
— Быстро начинай! Чем быстрее закончим тем быстрее твоя потаскуха отправится в тепло, пожалей ее.
Я посмотрел на залитые слезами глаза Насти и на ее озябший вид. Что же, придется подчинятся...
— Ваше высочество Госпожа Елизавета Викторовна...
— Громче скотина! — крикнула она.
— Ваше высочество Госпожа Елизавета Викторовна, с этого момента я становлюсь вашей вещью и вашей собственностью. Вы становитесь моей Госпожой и хозяйкой. Я обязан подчинятся всем вашим командам и выполнять любые ваши приказы. Я обязан всегда, в вашем присутствии стоять на коленях, если вы не прикажите занять другую позу. У меня больше нет имени — я раб. Моя воля и личная жизнь всецело принадлежат вам. Говорить мне запрещено, можно только мычать и скулить. За неподчинение или отклонение от обязанностей, следует наказание, которое вы сами для меня определите. Я горжусь быть вашим рабом, спасибо вам за вашу доброту!!! Все выше пересказанное действует пожизненно и повсеместно!!!
— Молодец! Хороший раб! Теперь ложись животом на табуретку, снимай штаны и считай удары.
Я спустил свой срам и лег. Настя попыталась отвернутся чтобы не видеть как меня будут пороть, но Геннадий развернул ее обратно и приказал смотреть. — Смотри как твоего паренька будут сечь!
Елизавета подошла ко мне и начала бить. — Ноги раздвинь пидор... Шире сука! И кричи удары!
— Разз... Два... Три... Четыре...
Я корчился от сильной боли, она с садизмом била все сильнее и сильнее, пытаясь попасть между ног и раздвигая их своими сапогами. Число ударов перевалило за ... 30, а она не собиралась останавливаться. Вдруг в моей голове что то щелкнуло и я вдруг ощутил свою беспомощность и покорность. Во мне что то говорило — это твоя госпожа, а ты смерд, ты уже потерял свою честь и достоинство — упади, заплачь, умоляй о пощаде!
Вдруг я заревел и со словами — Умоляю ненадо больше, прошу вас! Я все осознал, я раб, я раб!!! Упал к ее сапожками и стал их целовать. Она пнула мне в лицо своим острым носочком и громко засмеялась. Она повернулась к Геннадию — Вот видишь дорогой как такие кабели быстро ломаются?! Еще неделю назад он сидел в дорогом кресле и отдавал мне приказы, а теперь это животное просит пощадить его!
Я знал как это выглядит
