переливалось пятью северными сияниями, танцующими рукавами, соединяя все пять разноцветных лун! Одна была маленькой, цвета моря, в яркий солнечный день, от нее тонкая лента северного сияния соединяла с второй — покрупнее, как две капли воды похожую на третью, у последней края лучей имели золотистый цвет, тогда как вторая была бело-серебристая. Близнецов, расположенных рядом, соединяло широкое сеяние северных полюсов. Далекая, но огромная, изумрудная луна, соединялась с третьей луной — золотым близнецом, длинным и широким сиянием танцующих огней. Последняя пятая луна густого синего цвета, у самого горизонта, соединяла в кольцо все эти луны, своим величавым и огромный северным ... сиянием.
— Как красиво!...
— Такое бывает не так уж часто... считается, что это древние боги ликуют в своих небесных дворцах. — Ит-кай подошел сзади и ласково приобнял Настю за талию. Когда девушка не стала выказывать каких-либо признаков недовольства, киун начал расстегивать ее рубашку по одной пуговице, сверху вниз, от горла к животу, в пупке которого было вделан пирсинг. Настя откинула голову и положила на плечо Ит-кая, продолжая разглядывать имировое чудо. Крылатый плавно стянув сорочку, бросил на крышу, крытую черепицей. В мерцающем свете северных сияний обнажились великолепные груди Анастасии, которые Ит-кай стал нежно массировать и ласкать, соски у Насти затвердели от умелых действий ловких рук барда. Продолжая работать правой рукой, киун опустил левую вниз, проведя кончиками когтей по коже живота, пустив дрожь возбуждения по телу Насти, от которой та прогнулась в пояснице, прижимаясь к своему любовнику. Свободными руками Настя расстегнула свои штаны и скинула их до щиколоток. Не встречая препятствий, пальцы Ит-кая потеребили киску девушки, потерли и плавно, тремя пальцами вошли в чрево Анастасии. Работая мастурбирующими движениями, крылатый ухажер порождал одну волну возбуждения за другой, молнией пробегавших от затылка и до поясницы, растворяясь в чреве жарким огнем желания мужской плоти. Заваливаясь на спину, Ит-кай повлек девушку за собой: встав сначала на колени, он также и Аню поставил на колени, продолжая мастурбировать. Расправив широко в стороны крылья, киун медленно лег на спину, продолжая плотно прижимать Настю к своему мускулистому торсу с прекрасным прессом и идеальными мышцами груди. Настя некоторое время лежала спиной на Ит-кае, но вскоре перевернулась к нему лицом, пальцы барда вышли из ее вагины, с еле слышимым чавкающим звуком. Ухватив за перекрестье оранжевой тряпки на груди Ит-кая, Настя несколько раз дернула ее на себя, но та не поддалась, тогда он распустил несколько завязок на поясе, девушка снова потянула онгу и та медленно была снята с крылатого любовника. Оголились его гениталии. В дрожащем свете, Настя смогла лучше разглядеть их. Чресла были похожи, и одновременно не похожи на чресла человеческих мужчин. Мошонка, была крупнее, намного более упругой и плотной, кожа на ней гладкая без складочек и морщинок мужской. Сам ствол пениса, более толстый у основания, сужающиеся к кончику, завершающиеся необычной головкой. Он скорее был похож на член жеребца Буденовской породы, что жил на даче у Настиных родителей. Когда у коня пенис вылезал из специального мешочка, Настя реально задумывалась над попыткой пососать его, но зоофилия казалась чем-то страшным, запретным и к тому же опасным. У Ит-кая был почти такой же по строению, но намного меньше члена жеребца. Скорее пенис у киуна был по размерам равен Мишину. Сейчас этот великолепный член подрагивал от желания и влажно блестел антрацитовой чернотой. Хвост Ит-кая вилял под ним туда-сюда, вызывая веселую усмешку и воспоминание о доброжелательных собаках. От вида мощного, влажно блестящего члена партнера у Насти в рот набежала слюна, а вагина взорвалась горячим желанием. Стоя над ним как богиня
