начал кончать Магута. Издавая глухие стоны, он выдернул член из влагалища римлянки и поднявшись в полный рост, раз за разом начал выплёскивать сперму на лицо Юлии. Густое, солоноватое семя растеклось по её губам, попало в рот на язык. Одна струя окатила левую щёку, другую негр направил римлянке на переносицу и оттуда сперма растеклась вниз по лицу. Зумга же, начал опорожнять яйца во влагалище госпожи. Она чувствовала, с какой силой бьёт его горячее семя и наполняет её до отказа.
Когда в комнату вернулся Ксаниф, он застал Юлию, лежавшую без сил на топчане. Рядом с ней с полуобвисшими мокрыми членами сидели негры.
— Ну как госпожа вам эти двое?
Юлия приподнялась на одном локте и посмотрела на торговца осоловевшими глазами. Жирное, густое молозиво спермы, сплошь покрывало её губы и подбородок, тянулось вниз липкими нитями. Семенем было измазано почти всё её лицо. Блестящие следы потеков виднелись всюду: на ляжках и бедрах, на животе и больших упругих грудях. Промежность госпожи, тоже была вся в сперме. Не иначе один из негров излился в неё. Ксаниф покачал головой. Как бы, не было это опасно. Если родиться черный ребенок... А впрочем, это дело самой Юлии так рисковать и позволять рабам наполнять своё лоно их семенем.
Не без труда разлепив губы, Юлия промурлыкала:
— Они мне подойдут.
— О! Они смогли угадать твои желания?
— Полностью. О том, как мне бы хотелось, я и сама не подозревала. Ну, может быть немного, где-то в глубине души. Эти двое раскрыли меня.
— Так, стало быть, этих негров берёте, госпожа.
Она кивнула, затем, начала размазывать сперму по щекам, а ту, что была на губах собирать пальцами и отправлять в рот.
— Вот что, Ксаниф, рабы порвали мою нижнюю одежду. Так уж получилось. Найди-ка мне что-нибудь на замену.
* * *
Амфитеатр выл и ревел от восторга. Толпы зрителей — чудовищно огромное человеческое море неистовствовало, металось, бурлило. На арене происходил финальный акт разыгранной устроителями игр кровавой драмы.
Элатий высвободил меч из тела поверженного им врага и взглянул в сторону последнего из своих противников. Он был огромен, одет в звериные шкуры и вооружен дубиной, утыканной длинными гвоздями. Вместо шлема голову полностью скрывала бычья голова с огромными кривыми рогами. Никто не видел лица этого бойца, привезенного из Испании и не знал его настоящего имени. Для всех это был Минотавр — непобедимый, непревзойденный, наводящий ужас, сеющий смерть.
Арена была залита кровью и покрыта трупами. Полчаса назад здесь сошлись в жестоком бою два отряда, каждый численностью в три десятка человек. В живых осталось четверо: Элатий, Тревас, Арива и Минотавр. Трое против одного. Но не стоило обольщаться и предвкушать торжество победы. Минотавр один за этот бой положил дюжину товарищей Элатия, получил лишь несколько царапин и судя по всему почти не устал. Во всяком случае движения его были все также быстры, а удары страшны по своей разрушительной силе.
Минотавр шагнул вперед и обрушил дубину на голову одного из тяжело раненых противников, попавшихся ему на пути. Тот пытался приподняться и протянул руку, моля зрителей даровать ему жизнь. Но нити его судьбы суждено было оборваться. Шлем треснул, как яйцо, а размозженный череп разлетелся фонтаном кровавых брызг и осколками кости. Толпы римлян взвыли от восторга. А несколько совсем юных римлянок упали без чувств, не выдержав бури охвативших их эмоций.
— Соберите дротики! — крикнул Элатий двум своим товарищам. — Обходите с флангов и бросайте в него. Не дайте к себе приблизиться.
Дротиков на арене валялось предостаточно. Но не стоило забывать с кем они имеют дело. Минотавр был хорош как в нападении, так и в обороне. Живот и грудь его были обнажены, но он компенсировал отсутствие там защиты огромным щитом, которым ловко прикрывался. Спину великана закрывал короткий плащ из волчьих шкур, но не
