удар за другим. От щита быкоголового отлетали щепки, медная окантовка разболталась. В замершем Цирке отчетливо слышалось тяжелое, прерывистое дыхание гладиаторов.
Элатий подобрал ещё один дротик. Он не спешил. Он ждал удобного момента. Хладнокровие и расчет... Хладнокровие. Расчет.
Вот, на мгновение гигант приоткрылся. Щит в стороне, дубина в широком замахе поднята. Самнит метнул дротик. Он вонзился Минотавру в левое бедро, ушёл глубоко, на длину всего железного наконечника. Быкоголовый издал дикий, совершенно нечеловеческий вопль. Нет, вовсе не боль вывела его из себя, а сам факт того, что ему нанесли эту рану. Опозорили. Поставили под сомнение его статус непобедимого и самого лучшего бойца. Невесть откуда, скорее всего из охватившей его дикой ярости Минотавр зачерпнул новые силы. Дротик торчал в его бедре, кровь быстро и неудержимо струилась. Но этот человек... Или демон? Словно и не чувствовал ни боли, ни усталости. Он отбросил щит и ухватив дубину обеими руками набросился на Треваса, который был к нему ближе. Под градом ужасающих ударов самнит начал пятиться. Его щит вскоре был разбит в щепки. Гвозди, которыми был утыкан набалдашник дубины, разорвали защитные пластины правого наруча. От удара рука гладиатора онемела и повисла плетью. Тревас побледнел, поняв, насколько близко смерть подобралась к нему. Отступив ещё на шаг, он споткнулся о тело Аривы и упал. Гигант, тоже пошатнулся, его левая нога подогнулась. Теперь всё решали секунды. Элатий бросился вперёд, сжимая в руке лишь меч. Дубина обрушилась на голову Аривы, превратив её в кровавое месиво. Затем, страшное оружие Минотавра поднялось вновь, грозя отправить в царство Аида и Треваса.
Элатий упал на песок и продолжая двигаться по инерции сделал подкат под ноги быкоголового. Его меч одним быстрым движением рванулся вверх и вонзился противнику в пах. Самнит быстро откатился обратно, оставив оружие в теле врага. С мучительным хриплым стоном Минотавр осел. Под ним стремительно начала растекаться темная лужа крови. Тяжело, шумно дыша Элатий поднялся и вырвал дубину из ослабевших рук быкоголового. Тот умирал от страшной и мучительной раны. Меч рассек его половые органы, а затем под давлением массивного тела начал проникать дальше в полость живота, пронзив по пути кишечник и желудок.
Первым порывом Элатия было сорвать с Минотавра бычью голову и посмотреть в лицо своего врага. Но тут он подумал: «А что это даст?» Он победил достойного соперника, не превзойденного в своём мужестве и силе, в свой выдержке и отваге. Желал ли Минотавр уйти вот так, без своего необычного шлема, ставшего символом его самого? И разве этот гигант не его товарищ по несчастью? Такой же презренный гладиатор, лишенный всяких прав смертник, выставленный на арену для развлечения? Да, от его руки пал Арива — его друг, его брат. Но это был бой, в котором, ни у кого не было иного выбора, как только победить или умереть.
Нет, он не позволит римлянам лицезреть Минотавра! Не доставит этим проклятым квиритам такого удовольствия! До него доносятся крики: «Открой ему лицо!» «Сорви быка!»
Нет — этому не бывать!
— До встречи, брат, — прошептал Элатий, поднимая над головой дубину. — Ступай в вечность Минотавром.
Цирк неистовствовал, рукоплескал. Под оглушительный рёв толпы он раз за разом опускал дубину на бычью голову, пока не превратил её и все, что было скрыто под ней в одно кровавое месиво из мяса, мозгов и костей. Тело с нелепо раскинутыми руками повалилось спиной на песок.
Элатий поднял над головой дубину. Кровь с неё... кровь самого Минотавра и всех его жертв, теперь смешавшись в единстве братской смерти, капала на песок. Кровавый и страшный плач арены.
Победитель, обозревая ярусы зрительских мест издал победный клич. Его приветствовали, его восхваляли, всплеск человеческих эмоций достиг кульминации. Люди со слабым мочевым пузырем обмочились,
