же, поместился, — улыбнулась Аманда после того, как Дженни не без труда перенесла меня в манеж.
— Еще одного такого же мальчишку туда можно поставить, — хихикнула Молли.
— Так класно в этом манеже смотрится, — засмеялась Аманда.
— Угу, — кивнула Молли, — Как будто ему там самое место.
Девочки отошли к моей тёте, прибиравшейся на пеленальном столе. Они никак не хотели уходить, продолжая беззаботно болтать с Дженни — разумеется о моём наказании подгузниками. Ужаснее всего было сознавать, что только что выпитые детские бутылочки с молоком и водой скоро вызовут у меня нестерпимый позыв по маленькому. «И вправду думают меня сломать? — обиженно подумал я, — Чтоб я постоянно мочил подгузники, как грудной ребенок?»
— Нравится в манеже? — насмешливо спросила меня Дженни.
— Конечно нравится, — хихикнула Молли, — Там столько интересных игрушек.
— Ага, так внимательно их изучает, — улыбнулась Аманда.
— Я знала, Томми, что тебе понравится быть малышом, — сказала Дженни, — Скажи, как классно. Все о тебе заботятся: кормят, купают, меняют подгузники. Ничего самому делать не надо — даже одеваться.
Я бросил на тётю обиженный взгляд.
— И без туалета намного проще, — тем же насмешливым тоном продолжила Дженни, — Не надо никуда бежать. Можно писать и какать в подгузник, когда захочешь. Кстати не мешает проверить, в каком он у тебя состоянии.
Дженни подошла к манежу и наклонившись, засунула ладонь мне под подгузник.
— Вроде сухой, — сообщила она, — Только надолго ли?
Моя тётя была права — быстро усиливающийся позыв писать стал таким мучительным, что я едва мог его терпеть.
— Так смешно переминается с ноги на ногу, — улыбнулась Аманда, кивнув в мою сторону.
— Что значит переминается? — улыбнулась Дженни, — Томми у нас так танцует.
— Знаем мы эти горшочные танцы! — засмеялась Мэри. и вслед за ней все остальные.
— Ты что стоишь и терпишь? — обратилась ко мне Дженни.
Я промолчал, чувствуя на щеках румянец стыда.
— Глупыш, — ласково улыбнулась моя тётя, — Не надо терпеть. Писай в подгузник — он как раз для этого и предназначен.
— Давай, Томми, — сказала мне Аманда, — Покажи нам, как ты умеешь использовать подгузник по назначению.
Обе девчонки снова захихикали.
— Какой упрямый, — усмехнулась Дженни, — Ну и терпи. Только давай поправим маечку.
Дженни потянулась руками к моей майке, но вместо того, чтобы ее поправлять, просто легонько провела мне пальцами по бокам. Острая щекотка застала меня врасплох и я, вздрогнув всем телом, начал писать в подгузник.
— Всё-таки решил пописать? — хитро улыбнулась моя тётя.
Я продолжал мочить подгузник, не зная, куда деться от стыда.
— Еще ... как дует в памперс, — с улыбкой сообщила всем Дженни, приложив руку к моему подгузнику.
Молли с Амандой тихонько хихикнули, еще больше вогнав меня в краску.
— Ты, Мэри, была права, — обратилась моя тётя к соседке, — Действительно достаточно было легонько пощекотать. Теперь буду знать, как бороться с Томминым упрямством, когда он терпит позыв по-маленькому.
— С большими делами щекотка тоже помогает, — улыбнулась Мэри.
— Как интересно, — оживилась моя тётя.
— Она не дает малышу напрягаться и терпеть позыв, — объяснила Мэри, — Поэтому если видишь, что ребёнок сильно хочет по маленькому или по большому, но пытается терпеть, достаточно просто легонько его пощекотать.
— Ах, вот в чем дело, — усмехнулась Дженни.
Поболтав с моей тётей еще минут пять, Мэри бросила быстрый взгляд на часы и подняла с пола свою сумку.
— Мы наверно пойдем, — сказала она моей тёте.
«Наконец-то» — подумал я,
