облегченно вздохнув.
— Знаете что? — неожиданно обратилась к гостям Дженни, — Приходите ко мне на ужин. Часов в семь.
— Извини, сегодня никак, — виновато улыбнулась Мэри, — Едем в город на концерт.
— Точно, — вспомнила Дженни, — Сегодня ж этот огромный благотворительный концерт. Столько поп-звезд приехало. По местным новостям только их и показывают.
— Пока, Томми, — попрощалась со мной Мэри.
— До свиданья, — смущенно выдавил я.
Впрочем радоваться было рано. Через пять минут после ухода соседей Дженни принялась обзваниватьсвоих подруг. «Непременно надо пригласить кого-то в гости» — недовольно подумал я, слушая как болтает по телефону моя тётя.
Посвятив полчаса обзвону подруг, Дженни вынула меня из манежа и отвела в гостиную смотреть с ней довольно скучный телесериал. «По любому лучше, чем находиться в детском манеже» — подумал я.
— Чего ворочаешься? — с невинной улыбкой спросила меня Дженни, — Не нравится сидеть на диване? Хочешь ко мне на колени?
Я отрицательно мотнул головой, но Дженни бесцеремонно усадила меня к себе на колени. Судя по хитрому взгляду моей тёти она прекрасно знала, что я снова хочу писать.
— Правда у тёти на коленях удобнее? — ласково улыбнулась Дженни.
Потерпев еще пару минут, я сдался и начал мочить свой подгузник.
— Снова писаем в памперс? — снисходительно поинтересовалась Дженни, — Похоже понравилось это делать.
Я покраснел и смущенно опустил взгляд. Было ужасно стыдно — особенно мочить подгузник сидя у тёти на коленях.
Мы смотрели телевизор около часа. Преследуемый нестерпимыми позывами по-маленькому, я, преодолевая стыд, еще три раза пописал в подгузник — всё так же сидя у Дженни на коленях.
— Ого, сколько надул, — улыбнулась тётя, пощупав после окончания сериала мой подгузник, — Просто удивительно, как этот памперс всё вместил. А раз не протекает, не будем пока его менять.
Дженни взяла телевизионный пульт и принялась переключать каналы.
— Посмотришь мультики? — обратилась она ко мне, выбрав одну из детских программ, — А я пошла на кухню готовить ужин. Всего час до прихода гостей остался.
Пересадив меня со своих коленей на диван, Дженни быстро вышла из комнаты.
Вспомнила она обо мне минут через двадцать: разумеется, чтобы принести две детские бытулочки — в этот раз с молоком. Разумеется это было только начало. После двух бутылочек с молоком последовали еще две. И потом, после десятиминутного перерыва, две бутылочки с водой. К приходу гостей Дженни так накачала меня молоком и водой, что я снова начал мочить подгузник каждые пятнадцать минут, как грудной.
Ровно в семь раздался первый звонок в дверь.
— Привет, Мелисса, — сказала Дженни, открыв дверь.
— Привет, — улыбнулась зашедшая в гостиную красивая светловолосая женщина лет 25-ти, в которой я узнал одну из Дженниных соседок.
— Знакомься, — улыбнулась Дженни, кивнув на меня, — Это мой Томми.
— Я его знаю, — усмехнулась Мелисса, — Что, Дженни, не того племянника привезли? Хотела малыша, а получила большого мальчишку? И решила исправить ситуацию?
— Ага, исправила, — засмеялась Дженни, — Превратила восьмилетнего в ясельного малыша.
— А что? — усмехнулась Мелисса, — Очень даже убедительно смотрится. Особенно вот так, без штанов: в одном подгузнике и маечке.
Раздался еще один звонок в дверь и Дженни побежала ее открывать, оставив меня с Мелиссой. Заметив, что та пристально разглядывает мой подгузник, я густо покраснел от смущения.
— Так ты, Томми, оказывается не просто носишь подгузники, — сказала Мелисса с насмешливой улыбкой, еще больше вогнавшей меня в краску, — Я вижу, ты их вовсю используешь по назначению.
Я стеснительно
