вожделения проговорился. Ничего себе сексуальные фантазии... Его возбуждают мысли о развратной страстной матери, что перед сном должна ему делать миньет? А себя он, верно, воображает,... маленьким непослушным мальчиком? Который соглашается улечься спать, — только если мамочка отсосёт ему? Ну, типа вместо сказки... Это было очень странно...
— Глубже мама! Еще глубже родная! Милая, не торопись! — словно, раненный бык ревел Джек. И я старательно выполняла все его указания.
Но Джек снова схватил мою голову и принялся, что называется, с огоньком да без оглядки, трахать меня в рот. Мне опять торопливо пришлось опуститься на четвереньки и задрать голову навстречу Джеку, чтобы не подавиться его членом.
Чёртов извращенец, подумала я. Но и я была чертовски возбуждена. И вот, на миг, в общем-то, совершенно непроизвольно, я представила, — что мой Джек, — и есть мой маленький непослушный, но от того не менее любимый сынишка...
Я вспомнила, как каждый вечер я укладывала спать капризничающего Роба. Он уже был совсем не маленький, — во всяком случае, совсем не в том уже возрасте, когда детям читают сказку на ночь. Но в детстве Роб был изрядно избалованным ребёнком. И мне приходилось читать ему книжки на ночь, — чуть ли не до 13 лет.
На миг в моём воображении образ Роба закрыл образ Джека. Теперь он мой капризный непослушный сын... Хм... и это, значит, я ему, уже повзрослевшему, сейчас послушно отсасываю, чтобы сынок, вместе со своей спермой сбросил напряжение, накопившееся за день и, успокоившись, мог спокойно заснуть? Эта мысль была настолько леденяще ужасна и неприемлема, — и настолько же и возбуждающа... Я уже хотела, как можно более торопливо выкинуть её из своей головы... Но слишком яростно и безудержно долбил мой ротик Джек. И если сегодня образ шлюхи, которую без всяких обиняков берут и пользуют, уже возбудил меня. То теперь образ шлюхи-матери, ротиком которой без обиняков пользуется родной сын, вызвал у меня совсем уж неконтролируемые эмоции..
Я почувствовала, как задрожали мои расставленные в стороны ножки, а бёдра свело судорогой. Моя киска, сочащаяся соками, стремительно сокращалась..
Я соскользнула с члена Джека, сотрясаемая дрожью и без сил повалилась на свои руки, на пол, у ног Джека...
— Аааа... , — услышала я свой тонкий пронзительный крик, до того, как моё сознание выбросило в сладострастную бездну... Это был непередаваемый оргазм..
Пришла в себя я, наверное, не скоро. Потому, что едва я открыла глаза, как, видимо, до того терпеливо дожидающийся меня Джек, сразу же протянул ко мне руки. Мои волосы снова были собраны в большой пучок и заключены в капкан кулака Джека. Я различала в темноте, лишь очертания его тела и слышала его возбуждённое дыхание.
Он тянул меня за волосы наверх. Кое-как, всё ещё оглушённая и ошеломлённая обрушившимся на меня оргазмом, на ватных ногах, кое-как я выпрямилась. Руки Джека распустили пояс моего халатика, раскинули в стороны полы... Я ощутила, как горячие руки Джека легли на мои упругие, молочного цвета груди и жадно сжали их. А через миг я почувствовала губы, а потом и зубы Джека на моей груди и сосках. Он долго мял, облизывал, целовал, и даже покусывал. Его дыхание приятно щекотало мою кожу. Я была, словно, в полусне, — игрушкой в руках Джека. Он всё покрывал горячими поцелуями и укусами мою грудь. Как будто делал это впервые, подумала я. Я уже и не помнила, когда он так в последний раз набрасывался на мою грудь. Да, моя грудь, — предмет зависти многих женщин и вожделения мужчин, — большая, третьего размера, упругая высокая, с большими розовыми сосками, — давно уже стала предметом обыденности для Джека. Но не сегодня... Я чувствовала, как колышется моя грудь от тисканий Джека.
Он мял их, с силой сжимал, сдавливал вместе, шлёпал ладонью, приподнимал на ладонях, постоянно их целуя и покусывая. Моим соскам он
