В тот год, когда произошла эта пикантная история, я работал врачом в медсанчасти одного военного училища. За день перед моим взором проходило до сотни мальчишеских упругих, молоденьких тел и мой утончённый ум испытывал истинное наслаждение от созерцания свежих, пока ещё не перекачанных, по — детски трогательных юношей. Выбор был на все вкусы. Чистенькие, застенчивые, они очаровательно смущались от всех моих нескромных манипуляций, повергая меня самого в лёгкую растерянность и боязнь нарушить их девственные наивные умишки. И надо ж такому случиться, что мой выбор, а точнее воля случая пала на самого наглого, хулиганистого и острого на язык парня по имени Фёдор.
В тот день народу на осмотр пришло так много, что под конец я начал чувствовать лёгкое раздражение и в отличие от привычного созерцательного восторга испытывал усталость от мелькания мальчишеских попок — писок. Федька ввалился ко мне в кабинет последним. Надо сказать, что я присматривался к нему давно. Парень был хорош, как картинка. Светловолосый, кудрявый, с чистой кожей и ясными, совершенно невинными глазами. Однако Фёдор имел столь наглый, хамский язык, что я попросту опасался быть обматерённым публично и откровенно. Пока я писал его карточку, Федька не торопясь раздевался за ширмой. При чём делал это с развязностью избалованного девичьи вниманием и завистью однокашников барчука.
Когда я повернулся к нему, Федька едва не сплюнул на пол в моём кабинете, вроде бы цыкнул сквозь зубы, но сдержался, нахально сверкнул на меня из под чёлки синими глазами и спросил:
— Ну, чо? Трусы то снимать? Во все дырки ведь полезете?
— Курсант Акимов, — одёрнул я.
— Виноват, товарищ военврач, — насмешливо фыркнул Фёдор, и нагло добавил, — а, чо не так, что ли? Чёт осмотр у вас пидорский какой — то. Я буквально задохнулся от его откровенного изречения и хотел было уже показать, кто здесь старший, но передумал. Мальчишка смотрел на меня нахальным, и одновременно невинным взглядом, что мне непременно захотелось увидеть его смущение. «Ладно, — подумал я, — будет тебе пидорский осмотр. Ты у меня повертишься, как уж на сковородке».
— Вы имеете, что то против, курсант Акимов, — в тон ему поинтересовался я, перенимая наглую и откровенную манеру разговора, — чем вы изволите быть недовольным? Вас смущает забота о вашем здоровье?
— А, чо? — Фёдор, чуть — чуть остудил свой пыл и обиженно хмыкнул, — вы то яйца щупаете, потом в жопу полезете. Прям, как с педрилой каким. Я так не согласен, что я гомик какой?
— Всяко бывает, — уклончиво ответил я и холодея от собственной наглости, спокойно добавил, — бывают и гомики на осмотре выявляются. А те, кто уклоняется от обследования, попадают в списки начальнику академии вместе с геями. Я конечно нагло и бессовестно врал. Но очень уж мне хотелось пристыдить Фёдора, а если честно, просто без зазрения совести, под шумок медосмотра, потрогать его за красивое, смугловатое тело. Поэтому я без раздумий велел ему идти на смотровое кресло.
Услышав мою отповедь Федька, как то сразу сник и путаясь в трусах, начал раздеваться. Он расстроился, заволновался и долго не мог высвободить ногу из труселины и в какой то момент наклонился так низко, что я увидел его розовенькую дырочку попки. Надо было видеть его растерянную хорошенькую мордашку, когда Федор залез на кресло. Ослушаться он побоялся и сейчас лёжа на мягком бежевом сидении выражал всем свои видом обиду и даже испуг. Я велел ему развести ноги пошире. Сладенький нахалёнок, теперь его писка и попка были открыты моему взору во всей красе. Мало того, член мальчика начал напрягаться и он побагровел до корней волос.
— Ну, чо смотрите? — буркнул он, — не видели, что ли никогда. Осматривайте раз уж вам так хочется или чего вы там собирались делать? Я нарочно оттягивал
