уже сидели пили чай. Все очень тихо и мирно. В очередной раз меня одолевал адский стояк. Ей было, мне кажется не лучше — видел что «хочет», но эта ее правильность... хотя если быть честным, эта правильность меня и зацепила тогда в очередной раз. Таких недотрог сейчас фиг найдешь. Не то что не дает, а то, что стесняется дать парню, которого знает неделю. Хочет дать, возбуждена до предела, чуть-ли не кончает в объятиях... но боится! Может девственница? Да нет вроде — парень был, достоверно известно, не один даже. Хотя никому из наших парней не удалось ее уломать за те почти два года, что она общается с нашей компанией (год пока я был в армии, и пол-года с тех пор, как вернулся). В больших пьянках она ни разу при мне не участвовала, иначе пересеклись бы раньше. Хотя рассказывали пацаны как пытались к ней подъехать, получали категоричное «пошел нахуй». Ладно, будем умней, не будем торопиться.
В следующий раз опять-таки к ней домой я явился уже с цветами (пить она опять отказалась). Принес новый фильмец. До прихода подружки с работы часов 5. Ни на что особо не рассчитывал, хотя контексы в кармане штанов по-прежнему томились. Просто приятно проведем время... ну если обломится, то хорошо. Нет — еще лучше.
Не обломилось — дошли до снятых футболок. Лифчик сниматься отказывался наотрез. При этом удивительно что через джинсы я во-всю лапал ее. Не удивлюсь, если она потихоньку даже умудрилась кончить, уж очень хорошо ее колбасило от этого.
Как только руки потянулись к застежке джинс, она сказала: «не надо, пожалуйста». Я заглушил ее поцелуем и ну ушко очень тихо и нежно: « не надо или не хочешь?». — «не надо»... блядь, да что ты будешь делать? Ты же сейчас готова на все на свете! Что тебе мешает, а? какого лешего от меня еще нада? сказать, что люблю тебя? Ты не поверишь, мы с тобой об этом уже говорили на днях, заочно, правда. В слух я этого конечно не говорил, сказал, что не буду ничего делать, пока она не попросит сама. Это ее вроде бы расслабило. Мы даже поменялись местами — она вовсю терлась промежностью о мой вставший член (я тоже в штанах оставался). Прокувыркались мы так до самого прихода ее подружки. В панике оделись — благо, что одевать футболку гораздо проще, чем одеваться целиком. Подружка эта — отдельный пиздец, надо сказать... страшная как исходники в перле! Я опять счастливый поковылял домой. Осталось снять джинсы, лифчик и трусики... три дня с таким прогрессом.
На следующий день она вышла на работу. Под конец рабочего дня звонит:
— у меня проблемы, можем мы встретиться?
— да, конечно, в чем дело?
— я уволилась!
— давно пора было, с такой-то работой. Не расстраивайся, я сейчас приеду.
— это не все, — чуть не плачет.
— что еще?
— потом.
— к Димке с Машкой поедем? Расскажешь все как есть, выпьем, отдохнешь, развеешься. Может помогу чем-нить?
— поехали.
Звоню Машке:
— Мы с Настей к вам подъедем?
— а поздароваться?
— уже здоровались вроде? Привет.
— че дурак, такие вопросы задаешь? Конечно поъезжайте.
— У Насти помимо работы еще какие-нить проблемы были? Она уволилась, но говорит, что это еще не все.
— Она сказала что уволится, если ее маме станет хуже, она и так более постоянно.
— ебанарот. Мы к вам часа через полтора подъедем, ОК? Димку предупреди что пить нада будет.
По дороге я ее успокаивал по поводу работы, рассказывал как сам два раза увольнялся. Как мы будем отдыхать и что нам ее работа не будет мешать нам встречаться. Тему родителей не затрагивал, типа ничего не знаю: захочет, сама расскажет. Зашли в тот же супермаркет, набрали выпивки, закуси чуток. Машка уже суетилась на кухне, готовила че-то там. Меня заставили чистить картошку... вообще я всегда попадаю на чистку картошки, видимо хорошо получается. Димка уже был слегка ... подшофе, и сжег
