— Ну ладно, — говорит Нина, — вы тут разбирайтесь, а нам следует уже торопиться, а то самолёт улетит ещё без нас...
— Да, — соглашается Женя, — уже пора.
И вдруг предлагает Алле:
— Давай проводим их до автобуса на аэропорт, а потом я провожу тебя до дома...
— Да тебя не узнать сегодня, — отвечает та. — Выпроваживаешь, чтобы потом привести сюда кого-нибудь ещё?...
— Если ты мне поможешь, то я избегну такой напасти.
— Напасти, говоришь? Сам, поди, накликал, а теперь помощи просишь... Не дождёшься, выпутывайся, как хочешь...
— Я думаю, что это и в твоих интересах, — говорит Женя, закрывая за вышедшими девицами дверь и выходя с ними во двор.
— В чём же тут мой интерес?
— Я должен встретиться с этой, как ты говоришь, «шикарной мамашей» и передать ей кое-что для её мужа, моего знакомого, но боюсь, как бы она, не воспользовалась его отсутствием и не попробовала склонить меня к ночной прогулке с нею, дабы помочь ей развеять её сегодняшнее одиночество...
— И ты, дамский угодник, собираешься отказать ей в этом?... Да кто ж тебе поверит?..
— Тогда бы я не просил тебя о помощи...
— Устал бедненький!... Неужто?
— А ты как думала?... Вторую ночь подряд не спать, легко ли?... Тем более, что завтра с утра надо идти на работу... Но не в этом дело... Я бы с удовольствием...
— Кажется, из центра идёт автобус, — вмешивается в их разговор Нина. — Мы побежим на ту сторону улицы, и если это будет наш, то мы с вами прощаемся... До свидания! Спасибо за гостеприимство! На обратном пути их Хабаровска рассчитываем снова им воспользоваться...
И поронайки, внимательно и с нескрываемым интересом следившие за выяснением отношений между Женей и Аллой, торопливо переходят на другую сторону. Автобус на самом деле оказывается следующим в аэропорт. Они в него вскакивают и уже оттуда машут руками.
— Будем ждать своего, или пешком пойдём? — спрашивает Женя.
— Да пройдёмся... Ведь ты ещё не опаздываешь... Так на чём мы остановились?... Ты, кажется, хотел сказать, что с удовольствием бы...
— Да, я бы с удовольствием, несмотря на усталость, погулял ещё раз до утра, но только с тобой...
— Да ладно тебе! Так я и поверила! Врун несчастный!..
— Давай проведём эксперимент: если наша с ней беседа покажется тебе затянувшейся, ты подходишь к нам, разыгрываешь удивление, гнев и ещё чёрт знает что, ругаешься, наконец, и бесцеремонно меня уводишь... Идёт?
— Вон идёт автобус... Бежим на следующую остановку!
В автобусе же Алла спрашивает:
— Когда у тебя встреча с этой мамашей?
— В двенадцать.
— А где?
— Напротив её дома, это в двух кварталах от твоего...
— Нет, ждать почти целый час я не стану, так что оставляю тебя один на один с женой твоего приятеля и пойду спать... Завтра вечером чего делаешь?
— Дожить ещё надо до вечера... Значит, не желаешь помочь мне, бедному?
— Да ладно прибедняться-то! Не в первой поди? Оклемаешься... Вот и приехали... Выходим...
На углу Ленинской и Сталинской у ступенек гостиницы и ресторана встречают знакомых, обмениваются с ними несколькими фразами и шагают дальше, продолжая прерванный разговор.
— Ты говоришь «оклемаешься», — говорит Женя. — Надеюсь... Но вот когда — не знаю... И в каком состоянии буду после работы, тоже не ведаю. Но подходи к шести часам к совнархозу, там увидимся и определимся, что делать... Вот, кстати, и лавочки перед ним, на которых сегодня утром мы так приятно посидели... Не желаешь ли ещё?
— Нет!
— Почему?
— Да потому что приставать начнёшь, а я на тебя обижена... Проводи-ка ты меня до дома, а потом делай, что хочешь...
— Значит, отказываешься помочь?
— Отказываюсь.
— Что ж, на нет и суда нет...
