испытывал, например к Постумии — своей покойной жене. Подводить Юлию ему очень не хотелось, да и ее супруг Ветувий был добр к нему и на такое отношение господина не стоило отвечать черной неблагодарностью. Но он не мог пойти и против собственных принципов и подвергать гордую Элфи позору на глазах десятков тысяч квиритов. Элатий был в отчаянии. Что бы он сейчас не выбрал, будет плохо. Проклятие богов! Он готов был пройти сегодня ещё через сотню поединков, но только не через это испытание.
Видя его колебания, поняв в сколь сложное положение поставлен Элатий, юная галлийка пришла ему на помощь. Освобождая руки от обрывков веревок, она сказала:
— Давай сделаем это. Пусть они сморят. Пусть смотрят и завидуют нам — рабам.
— Ты уверена? — с сомнением спросил Элатий. — Я не хочу, чтобы все случилось вопреки твоей воле.
Рука Элфи коснулась нагрудного панциря, тихонько поползла вниз.
— Будь все по другому, я не задумываясь отдалась бы тебе. Да и сейчас... почему бы и нет. В конце концов, нужно воздать богам за помощь. За милость проявленную ко мне. Я чувствую, им так угодно. На твоем месте мог быть сейчас ужасный Флубий.
— Скорее, я бы умер, чем допустил это! — воскликнул Элатий.
Тут, Элфи прижалась к нему, нашла его губы. Самнит машинально, нежели осмысленно, привычным движением рук обхватил девушку за бедра. Её нагота и красота, страсть с которой Элфи целовала его, вскружили Элатию голову. Член его мгновенно напрягся. Он и думать забыл о Цирке и о зрителях. Кровь в его жилах кипела, руки, уже жадно скользили, щупали упругие выпуклые ягодицы галлийки. Она торопливо помогла ему избавиться от части доспехов. Только наручи и поножи остались. Но они не помеха тому, что предстояло совершить.
Их ложем стал песок арены. Цирк шумел и волновался, как море в непогоду. Слышались смешки и реплики непристойного содержания, женские ахи-вздохи, подбадривающие выкрики. Элфи и Элатий все это игнорировали. Сейчас, друг для друга, существовали, лишь они. И только они. Поцелуи быстрые и страстные сменялись долгими, полными чувственной нежности. Руки Элатия ласкали девичьи груди и бедра. Время от времени, он припадал губами к её розовым, отвердевшим от возбуждения соскам. Она ухватила его член рукой и из груди юной прелестницы вырвался вздох восхищения. Он был горячий, длинный и толстый — едва обхватывался ладонью. Такой большой, ещё ни разу не встречался ей.
— Возьми меня скорее, — зашептала Элфи, совершенно потеряв голову от возбуждения. Бедра её похотливо двигались, ноги широко раздвинулись в предвкушении. При всех, присущими ей гордости и самоуважении, мужчины имели над юной галлийкой странную власть. Их, порой, даже случайные прикосновения, всегда волновали девушку. Если же мужчина начинал ласкать и целовать её, страсть и желание захватывали Элфи без остатка. Вагина девушки увлажнилась и готова была принять вожделенного гостя. И он не замедлил явиться. Элатий проникал в рабыню не спеша, не смотря на обильное сокоотделение из её picse. К столь могучему члену галлийке нужно было ещё привыкнуть.
Возможно, кто-то из зрителей ожидал другого: резких толчков, криков боли и крови из разорванной грубым вторжением вагины. Элатию было плевать. Он и так сегодня дал слишком много этим римским ублюдкам! Пусть довольствуются тем, что видят. Он будет нежен с этой девушкой. Её кровь не запятнает эту арену. Упругие губки Элфи сопротивлялись проникновению, хотя она сама его жаждала. Элатий вынужден был давить сильнее. Стон удовольствия вырвался из груди девушки, ноги и бедра ее дрожали от напряжения. Но вот, сопротивление было преодолено и самнит начал привычную работу по растягиванию очередной девичьей дырочки. Покрытый липкой влагой больше чем на половину, член гладиатора нырял и нырял в горячую, сладенькую picse белокурой нимфы. В притихшем Цирке было отчетливо слышно прерывистое
