разволновалось.
Решение быстро созрело.
Я пододвинулась к Никифору. Села боком, с упором на правую руку, а левую (я-левша) протянула и сжала призывно торчащий детородный орган. На ощупь он оказался такой же крепкий, каким был на внешний вид. Двигая рукой вверх-вниз кожу на пенисе, я делала Никифору очень приятно. Он — растащился. Он протянул руку и положил её мне на бедро. Я перестала ему мастурбировать, убрала его руку со своей ляжки, и снова обхватив рукой его пенис, продолжила: вверх-вниз, вверх-вниз. Дядя Никифор хрипел. Он смотрел на меня, очень довольный. Он снова протянул руку, запустил её мне под ночнушку, прикоснулся к моей ягодице. Я уже не препятствовала, и, пока я дрочила ему, он трогал мои ягодицы, а потом полез выше, по талии, по животу, сжал мою грудь. Соски у меня ныли, внизу живота всё напряглось и зудело, кровь шумела, и весь мой организм бурно выделял различные соки и смазки.
— О! Да! Наташа, — прохрипел Никифор, — возьми его в рот, пососи!
— Нет.
— Ну, пожалуйста, возьми его в рот, мне будет так приятно!
— Я и так делаю вам приятно.
— Но это будет в сто тысяч раз приятней! Наташа! Пожалуйста! Порадуй меня!
Я не поддавалась на уговоры, хотя он уже двумя руками ощупывал под комбинацией моё тело.
До сих пор не знаю, что, всё-таки, считать изменой? Объятия, поцелуи, петтинг; мечты, фантазии, сны? Является ли миньет изменой?
Я поняла, что сегодня уже не смогу удержаться на грани дозволенного. Слишком велико было искушение. Член призывно торчал. Я наклонилась. Приблизила лицо к крепкоголовому пенису, продолжая сжимать его у основания, обхватила его губами, чувствуя, как он наполняет мою ротовую полость, чувствуя его языком, губами, нёбом. Сомкнув плотно губы, я стала совершать движения головой, имитируя половой акт, не переставая при этом ласкать головку пениса языком. Я услышала довольные хрипы Никифора.
— О-о, да-а-а, На-та-ша-а-а, милая-а-а-а!
Мужчина весь дрожа. Он держал мою голову, которая размеренно двигалась вверх-вниз. Сделав кольцо из губ, я скользила по стволу пениса. Выпустив его изо рта, я несколько раз провела по нему языком вверх-вниз, поласкала головку, губами сбоку обхватывала пенис, целуя его, руками массировала яички. И тут я поняла, что моё грехопадение всё-таки состоялось, и нет больше смысла препятствовать своим желаниям, и желаниям мужчины, и я поднялась, сняла с себя трусы, залезла на кровать, уложила Никифора на спину, одним коленом перешагнула через его лицо, и легла на мужчину в позицию шестьдесят девять. Я тут же почувствовала, как жадный рот впился в мою пульсирующую вагину, а сама заключила Никифоров пенис в сладкий плен моих губ. Круг замкнулся. Я вкушала гениталии мужчины, скользя по ним языком, чувствуя, как мужчина лижет у меня там, и пьёт мои соки, руками ухватившись за мои ягодицы и разведя их в стороны. Ненасытные. Я получала столь мощный поток удовольствия от лизания моей киски, что сама тут же дарила мужчине ещё более мощное удовольствие, сося его член.
Мы долго дарили друг другу оральные ласки, а потом, я слезла с дяди Никифора, и оседлала его член. Я, с восторженным чувством, ввела крепыша-боровичка себе во влагалище, и, как только начала фрикции, испытала небывалое по интенсивности чувство, которое, первоначально, приписала своей возбуждённости, но потом, поняла, что причина столь сильного удовольствия в половом члене Никифора. Точнее, в его физиологических особенностях. Точнее, в крепкой, довольно широкой, головке пениса, которая, попав в моё влагалище, стала тереться о самый вход во влагалище, о те несколько сантиметров, которые у меня (да ... и любой женщины) наиболее чувствительны. И это было настолько приятное чувство, что я, не сдерживаясь, стонала, вскрикивала, протяжно мычала, и работала, работала, работала своим тазом, поднимая его вверх, опуская его вниз. Никифору тоже
