отсасывать него, одновременно дрожащей лапкой подрачивая, а дуло продолжает скользить то по затылку, то по спине, то по груди, добавляя весьма странню остроту к этому смертельному минету. Бр-р-р-р
— К стенке!
Как, за что, я так старалась! И ноги не идут... Он волоком тянет меня, ставит к стене лицом и заставляет прогнуться и опереться на руки. В киску проникает что-то холодное, царапающее — опять его маузер. Или наган. Опять... А как это, оказывается, возбуждает!
Ой, наган сменяет нечто гораздо более приятное и привычное, тёплый, живой, влажный от моих губок член. Он мощно и беспардонно вонзается в меня и начинает яростно долбить. А холодное дуло гуляет по спине вдоль позвоночника, заставляя ещё глубже прогибаться. Ах, как жутко... И здорово! Подмахиваю ему изо всех сил и уже не только от животного страха. Я всё больше завожусь... Давай, давай! А он ещё начинает лапать меня свободной рукой, вновь осыпает какими-то эпитетами явно нецензурного содержания, но понимаю я их с трудом в силу языкового барьера и общей занятости процессом ебли. Но всё равно приятно.
Не пойму, откуда во не столько мазохизма. Ведь уже третью неделю мне ужасно нравится, что я, говоря без ложной скоромности красивая умная, интеллигентная женщина, учёный, преподаватель института работаю публичной девкой, обслуживая как угодно всякого, кто готов оплатить мои ласки. И какие бы неудобства я при сём не испытывала, это в итоге только всё больше возбуждает меня и делает моё нынешнее состояние всё более желанным для меня.
Давай, мой бандит, моё животное, трахни меня, вот так, глубже, давай.
Зря я так эмоционально. Все девочки говорят, что такое отношение к работе приведёт прямо в сумасшедший дом. Но мне нравится.
Так, опять он за старое, теперь ствол пытается проникнуть в мой анус. Что за комплексы у мужика? Туда же можно хуем... А, вот и он.
Тут мы меняем позицию. Надоело ему стоя меня иметь. Теперь я лежу на спине на кровати, мои ноги у него на плечах, его пенис в моей попочке, а револьвер то тычется в мой бутончик, то скользит по животу, не давая процессу приедаться.
Ну, попрыгаем далее... Ещё, ещё, ещё, готов...
Монстр кончает, издавая какое-то животное урчание или рык. Я, как ни странно, тоже. Хотя в груди по-прежнему холодок. А что теперь-то. Бритоголовый тупо смотрит на меня, а потом быстро одевается, открывает дверь и выходит в ночь.
— Good by, my Love!
А теперь посмотрим, что дальше. Поднимаю шторку и вижу, как моего давешнего посетителя не торопясь нагоняют двое ну совершенно мирных и случайных прохожих, дружно заламывают ему руки и запихивают в подошедший катер. Спустя пару-тройку минут от того же катера отходит уже другая парочка и направляется ко мне. Давно пора. Зря я что ли тревожную кнопочку нажала ещё во время наших переговоров? Опускаю шторку, встречаю гостей.
— Молодец, девочка!
Этими словами меня приветствует один из китайцев, которых мы пользовали вчера.
— Я старалась, господин... — скромно поотпила глазки, наклонила головку, сама покорность.
Второй вскрывает сейф, вот она — инкассация.
— Неплохо. И первая также!
Видно, они сняли кассу и у Иришки. Так мы обе в передовицах.
Китайцы о чём-то переговариваются, один из них, глядя на меня, хмыкает.
— И что с тобой делать? Заработала много, вызвала нас во время, этот идиот больше никогда и ничего ни у кого не отнимет. Кстати, это мы докладываем к твоей выручке за него. Но что это за реалити-шоу сегодня днём? Нам не нужны проблемы с муниципалитетом. Запомни, это у вас русских вертеп — это бордель, в цивилизованном мире это рождественская диорама. И только у вас бордель — это чёрт знает что, а здесь это солидно почтенное учреждение. Так что незачем демонстрировать секс всей улице. Кому надо — сам зайдёт. Тебе повело, что ты хорошо потрудилась и не растерялась. Так что бить тебя сегодня не
