... Валя вспоминала, как она, вставая с пола, с треском отлипла от линолеума — на полу остался отпечаток золотых ягодиц. Потом ее все-таки докрасили до конца — все тело сверху донизу, по второму кругу. Краска холодила, стягивала кожу; Валя была вся липкая, как в варенье — ужасно хотелось облизнуться, протереть глаза, вагину, зад. Потом ее высушили феном, и это было приятно...
Потом — подсохшая Валя подошла к зеркалу, и... В который раз за сегодня! но — сейчас это вообще невозможно было выдержать...
Ничего человеческого, живого в золотой статуэтке, блестевшей из зеркала, не было, — только глаза, сверкающие из-под решетки золотых ресниц, составляли странный контраст блеску тела... Валя была в ужасе — кожа ее, покрытая многими слоями краски, отливала настоящим металлическим глянцем, ровным, неживым, — но не могла не признать, что это ужасно, невероятно красиво.
Золото, с его отливом и отражениями, неожиданно заострило нежную пластику Валиного тела, сделало ее нервной, ломкой. В Вале, как в зеркале, отражались предметы — в животе, в коленях, в лысине — и Валю это почему-то волновало до жути. Роскошь золота, в которое превратили Валю, кружила ей голову, и — она уже увлеклась: входила в образ ожившей статуэтки, рожденной в металле, но получившей живую душу. Золотой отлив собственной кожи дурманил впечатлительную Валю, как раньше — эльфийский макияж, только еще сильнее.
Фотосессия прошла блестяще. Валя вжилась, как актриса, в роль ожившей статуэтки — страдающей, но не умеющей победить свою металлическую природу, — и Миша вдохновенно танцевал. Валя была почти пьяной — она выпила ровно столько, чтобы выключить все тормоза, и при этом не потерять контроль над движениями, — и принимала самые откровенные позы. Ей снимали крупным планом грудь, вагину, — и в ней стала закипать новая волна возбуждения...
Боже, какая я ненасытная! — успевала думать Валя. Она никогда не знала себя такой...
***
Валя была страстно и ревниво влюблена в своего мужа. Он, хоть и был «павлином» — любил девичье общество — до Вали не знал женской ласки, и они лишились девственности друг с другом, незадолго до свадьбы. Сергей был неопытным и горячим, Валя — тоже, и оба они не знали, как переплавить кипящее возбуждение — в высшее блаженство. Им казалось, что их секс — и есть настоящий рай: они наслаждались наготой и близостью друг друга, не зная, что способны на большее. Валя, как правило, оставалась неудовлетворенной, стесняясь сказать об этом Сергею; он же был легковозбудимым — ему казалось, что «буря страсти» — лучший подход к женщине. И — неутоленное желание накапливалось в Вале, дожидаясь своего часа...
В ее жизни было два эротических потрясения — когда настоящие, неистовые оргазмы разрывали ее пополам. Первое случилось, когда ей было 16 лет. Было это еще до встречи с Сережей — тогда у нее были длинные, ниже плеч, темно-русые пряди. Она купалась голой в укромной заводи, а ее укараулили мальчишки... Подошли к ней, обступили... пацанва лет 12, для Вали, фигуристой, грудастой девушки — мальки, мелочевка. Настроены они были скорее заинтересованно, миролюбиво, насиловать Валю не собирались — им, наверно, и не приходило в голову, что это возможно. Они явно видели впервые в жизни «живую» женскую наготу, и им ужасно хотелось все рассмотреть поближе. И пощупать...
Валя, конечно, пыталась вначале удрать, но — когда убедилась, что опасности нет, и стыд постепенно вытеснился гордостью за свое тело, свою притягательность — тогда Валя, переборов себя, встала среди мальчишек голая, чувствуя себя взрослой, снизошедшей к детским слабостям. Она разрешила щупать себя, удивленно впитывая стыдно-сладкую дрожь от прикосновений к телу.
Конечно, мальчишек интересовала ее писька и то, как она устроена. Валя даже легла, раздвинув ноги, чтобы им
