перевернул Ладу на спину, по-отечески улыбаясь её неловким попыткам поймать съезжающий с неё расстегнутый лифчик. Солнце обожгло ей глаза, не спасли даже закрытые веки, сквозь которые оно жарило. Девушка прикрыла лицо рукой, с тревогой ощущая скольжение по телу его сильных рук, становящихся все менее отеческими. Чисто символически пробежавшись по открытому животу, он заскользил по ногам, тщательно разминая бедра и ляжки, импровизированно массируя их. Легкое нечаянное касание вскоре сменилось на уверенное потирание её промежности, замаскированное под расслабляющий массаж. Лада была уверена, что он не пропустил увлажнение её трусиков; поэтому от её запоздалого «не надо, хватит» он отмахнулся хрипловатым «я почти закончил, потерпи» и, аккуратно разведя ей руки со словами «надо шею и плечи намазать», откинул в сторону лежащий в беспорядке маленький лифчик. Усмирив её волнение какими-то быстрыми успокаивающими фразами, мужчина отвлекающе покружил по шее и плечам и уверено положил скользкие руки ей на грудь.
Последние иллюзии Лады рассеялись, пока его ставшие тяжелыми руки со вкусом, чувствительно сжимали выскальзывающие небольшие полушария. Закрывающейся от ярких лучей руками девушке казалось, что изнуряющему процессу возбуждения не будет конца, что груди сейчас сгорят от прихлынувшего к ним жара и она начнет кричать от болезненной чувствительности покручиваемых им сосков. Он хозяйски развязал тонкую веревочку стрингов и вытянул их из-под неё. Её слабые попытки привстать он принял за обязательную женскую игру в легкое сопротивление и, придавив её сверху за шею, вновь уложил. Ослабевшая от жары и борьбы, не могущая даже приоткрыть глаз, охваченная нездоровым волнением, защищала Лада последний бастион стеснительности, сведя бедра, меж которых с хлюпаньем мужчина проталкивал ладонь. Наконец устроив палец в мокрой щели, он вжал его поглубже и принялся снимать плавки одной рукой. Подняв её ноги, он переместился поближе к её ягодицам, бормоча «сейчас, потерпи, вот уже все», начал ввинчиваться в её неподатливое лоно. Лада все никак не могла раскрепоститься от мысли, что это все равно произошло и она подобное предчувствовала и ожидала. Введя в неё головку, он как-то ощутимо ослабил свою хватку и, почувствовав некоторую легкость после утомляющего поединка, она наконец-то смогла избавиться от тугого натяжения всех мышц перегретого тела. Сквозь разведенные пальцы на лице она с трудом различала его равномерно качающуюся фигуру и свои поднятые ноги, прижатые им к груди. Ей вдруг стало намного легче оттого, что он вот так быстро и просто избавил её от мучительной необходимости выбора, все решив за неё и сняв часть ответственности. Она была признательна ему за игнорирование её трусливо-нетвердого отпора: кто знает, как бы им пришлось вести себя в случае его нерешительности.
