прикоснуться ... к его члену. Я хочу расстегнуть его джинсы и впервые взять в свои руки член другого мужчины. Мне необходимо оглушить себя этим новым, бесстыдным ощущением, пока страх не вернулся и возбуждение не отхлынуло.
Я с силой рванул на себя его ремень, одновременно пытаясь поймать губами губы, чтобы заглушить возможный протест. Протеста не последовало, однако легкое замешательство было налицо. Обнаглев от страха, я вновь опрокинул его на спину и, не прерывая поцелуя, решительно расстегнул молнию. Ах, да, милая привычка после вечернего душа не надевать белье и еще некоторое время перед сном таскаться по дому в любимых джинсах... Через секунду в моей руке оказался его горячий, до предела возбужденный член. Я с каким-то особым удовольствием обнаружил, что он очень похож на мой собственный — примерно той же толщины, но, как мне показалось, чуть длиннее. Такой же прямой и упругий, с такой же нежной головкой. Привычным (страшно подумать!) движением я пробежался по нему пальцами и погладил у основания головки. Ответом мне явился сдавленный стон из занятых поцелуем губ.
По телу Олега пробежала легкая дрожь, и я почувствовал, как напряглись мышцы его живота. Ободренный успехом, я отпустил его губы, давая возможность нормально дышать. А сам принялся покрывать поцелуями горячую, гладкую кожу груди, продолжая ласкать его член. Я опускался ниже, размышляя, куда эта дорожка может меня завести.
Олег дышал почти спокойно, и временами я обнаруживал его пальцы то на моей руке, ласкающей его член, то в своих волосах. Он запутывался в них, легонько гладил меня по голове, потом по плечам, и снова вплетал пальцы в мои волосы. Так продолжалось несколько минут, пока я не решился зайти еще дальше. Осторожно и нерешительно я прикоснулся губами к нежной, розовой головке. Это было приятное ощущение, как поцелуй, только еще откровеннее. Осмелев, я сделал несколько движений губами вниз и вверх, и тут же услышал тихий благодарный стон. Его пальцы вынырнули из моих волос и снова вплелись в них с еще большей нежностью.
Через некоторое время мне даже показалось, что они пытаются непроизвольно подтолкнуть мою голову, но этот жест был пугливым и едва уловимым. Зато дыхание сильно участилось и то и дело срывалось на стоны. Я закрыл глаза и откровенно наслаждался процессом. Совсем раствориться в нем мешали только тугие джинсы. Я быстро расстегнул их и окончательно расслабился от ощущения полной свободы. Еще через несколько секунд я почувствовал характерные вздрагивания его члена; яички поднялись, головка стала твердой. Я не думал, что это произойдет так быстро (и так легко). За несколько секунд до финала я оторвался и взглянул в его лицо. О, боже, что я увидел... Длинные волосы разметались по полу, он как будто одновременно сопротивлялся и подавался ко мне всем своим существом... До сих пор сухая и теплая кожа на его груди теперь стала влажной и просто пылала; на лбу выступила испарина, и между бровей опять залегла моя любимая упрямая складочка. Воплощая свое давнее желание, я нежно разгладил ее большим пальцем.
Как будто очнувшись от лихорадки, он остановил затуманенные страстью глаза на моем лице, но уже в следующую секунду не выдержал и снова закрыл их. Не успев еще раз прикоснуться губами к его члену, я увидел, как из него мощными точками вырывается сперма... Теплые, тугие капли падали на его живот и грудь... Казалось, это продолжалось невероятно долго.
Пытаясь побороть легкое головокружение, я сделал большой глоток коньяка. Голова закружилась еще сильнее. Сам не знаю почему, я поспешно застегнул джинсы, хотя мой дружок отчаянно сопротивлялся вселенской несправедливости. Олег вернулся в комнату и сел рядом, касаясь меня коленом. И эта внезапная близость снова обожгла меня, как если бы мы не были так близки всего несколько минут назад. Пленник в джинсах незамедлительно поднял новый бунт.
