оказался выше всяких похвал — мне такой еще не встречался, а Вася, между тем, семимильными шагами бесстрашно рвался дальше, стремясь как можно быстрее ликвидировать явные упущения в своём сексуальном опыте: «давай в жопу друг друга — в очко... давай?» —
он предложил мне это первым... будучи в добром подпитии, Вася не тормозил на комплексах, не буксовал на ложных стереотипах, и даже шлагбаум, сооруженный из псевдоморальных догм, он пролетел-проскочил, сам того не заметив, — кайфующий Вася хотел вкусить и познать всё сразу, так что мне, во всех предыдущих случаях бравшему роль ведущего на себя, в случае с Васей пришлось поневоле стать ведомым... до дембеля нам оставалось ещё чуть больше полугода — вполне приличный срок, чтоб превратить в кайф отношения с еще одним — четвёртым по счёту — парнем в дивизионе...
Я пью мартини, глядя на Васину фотографию, — с фотографии на меня весело смотрит беспечно улыбающийся светловолосый парень в форме младшего сержанта... Собственно, это был тот самый случай, когда желаемое можно заполучить, с одной стороны, без каких-либо длительных усилий, предпринимаемых для достижения заветной цели, а с другой стороны, без всякого кавалерийского наскока — без волевого нажима, который может обернуться ещё неизвестно какой стороной, — случай с Васей был хорош своей естественной лёгкостью и не менее естественной спонтанностью, когда и то, и другое обуславливается лишь определённым количеством выпитого спиртного... хотя и здесь могут возникнуть свои заморочки, как это случилось с тем же Васей, — заморочки не глобального, а локального характера...
Накануне всё было ok: младший сержант Вася, первый предложивший мне перепихнуться в зад, без всяких опасений за своё физическое и нравственное здоровье первым подставил мне своё никем еще не проткнутое очко — и я, не без некоторого труда лишив Васю анальной девственности — до основания вогнав ему в туго растянувшееся очко член, с естественным, самой матерью-природой обусловленным наслаждением тут же отымел-трахнул послушно лежащего на спине парня по полной программе, причем Вася хотя и стонал-морщился от неизбежной для первого раза боли, но в общем и целом оказался молодцом; только глаза его невольно округлялись, когда мои толчки делались более интенсивными... затем мы поменялись местами, и хотя моё очко отчасти было уже вполне адаптировано для таких упражнений, тем не менее мне тоже пришлось поневоле поморщиться и даже, сцепив зубы, в самом начале непроизвольно застонать — член такого калибра, какой оказался у Васи, в зад мой ещё ни разу не проникал, тем более что Вася по причине неопытности сделал это молниеносно; зато сам Вася, впервые трахавший в зад, то есть впервые имевший анальный секс, был в своих искренних ощущениях на седьмом небе: он сопел, пыхтел, стонал от наслаждения — он, нависая надо мной, размашисто двигал бёдрами, отчего член его мощно скользил во мне словно поршень во втулке... короче говоря, все случилось-произошло как нельзя лучше: мы отымели друг друга в зад к обоюдному удовольствию, и...
всё было ok, но это ok было ночью в каптёрке; а утром я вдруг заметил, что Вася меня избегает — отводит в сторону взгляд, делает всё, чтоб не остаться со мной наедине; мы, конечно, были в хорошем подпитии, но не настолько, чтоб напрочь не помнить, кто и что предлагал первым — кто был ведущим, а кто был ведомым, — проснувшийся утром Вася, конечно же, вспомнил, как он — именно он! — предложил мне «попробовать» сначала в рот, а потом и в зад, как опять-таки он — он, а не я! — первым подставил под член своё сладко зудящее очко... вспомнил Вася всё это — и тут же представил-вообразил, что поскольку именно он был «ведущим программы», то, соответственно, я, который, будучи пьяным, «всего лишь пошел у него на поводу», теперь его, Васю, буду считать
