при этом за возбуждённо торчащий член, Архип уже в следующую секунду мог с полным основанием предложить Зайцу вариант более интересный, от которого Зайцу в той ситуации, в какой он невольно очутился, отказаться было бы во всех смыслах затруднительно — практически невозможно... многие, очень многие, окажись они на месте Архипа, именно так бы и сделали! Ну, то есть: пустая казарма... ночь... симпатичный парнишка, возбуждённый и вместе с тем зависимый и деморализованный, а потому совершенно покладистый,... во всём послушный — мягкий, как пластилин... что ещё было нужно, чтоб вкусить настоящий кайф? Что-то типа такого: «Иди ко мне, мой хороший... прижмись ко мне сильно-сильно... не бойся — никто не будет тебя, такого хорошего, бить... ух, какая сочная попочка, упоительной сладостью наполняющая ладони... и губы — какие сладкие губы, если их целовать взасос!... целовать взасос — и при этом расстегивать медленно брюки... тихо! тихо! — никто ничего не узнает... говорю же тебе, не беспокойся: я ни с кем не буду тебя делить... так, а теперь задом — повернись задом... шире раздвинь, распахни свои булочки — разведи их ладонями рук... ах, какое это блаженство — какой упоительный кайф... не дёргайся, милый, не дёргайся — я уже т а м... есть только миг между прошлым и будущим, и миг этот — мы с тобой... только это и есть настоящее — здесь и сейчас... о-о-о!... вот и всё... а ты боялся!... прижмись ко мне сильно-сильно — я тебя никому не отдам!» — ну, и чем был плох такой вариант? Причем, чтоб познать этот кайф однополого секса, совсем не обязательно быть геем, как иные думают, — любой человек от природы бисексуален, и это научный факт — вопреки кликушеству озабоченных моралистов... а Архип, между тем, растерялся: не имеющий никакого опыта — ни практического, ни хотя бы внятно понимаемого, адекватного истине теоретического — Архип в те недолгие секунды, что держал-сжимал в своём кулаке напряженный член Зайца, даже не смог возникшее чувство приятности соотнести с очевидной возможностью однополого секса, который смог бы затем самым естественным образом трансформироваться в тщательно скрываемую и в то же время упоительно сладкую, душу согревающую дружбу, каких в армии встречается немало, — Архип не сумел в считанные секунды просчитать ситуацию на два-три шага вперёд, и потому он сделал то, что сделал:
— Саня! — призывно и громко прокричал рядовой Архипов, не выпуская из кулака напряженный член рядового Зайца. — Санёк! Иди сюда!
Заяц, словно очнувшись — реагируя на зычный голос Архипа, тут же судорожно дёрнулся, инстинктивно предпринимая еще одну попытку освободиться, вырваться из цепких рук Архипа, но Архип в ответ с такой силой сдавил Зайцу член и шею, что лицо Зайца мгновенно исказилось от боли... прокричав младшему сержанту Бакланову «иди сюда», Архип тем самым из просто парня, каким он себя на какой-то миг невольно ощутил-почувствовал, опять превратился в парня-старослужащего, что было для него, для Архипа, более понятно, а потому и как бы более естественно... во всяком случае, парень, один на один держащий в своей руке напряженный член другого парня, и солдат-старослужащий, застукавший малоопытного салабона мастурбирующим и тут же схвативший его за хуй как за зримую, наглядно неопровержимую улику сексуальной озабоченности — это были совершенно разные ситуации, и из этих двух ситуаций вторая ситуация Архипу была понятней, — зазывая в туалет Баклана, Архип таким образом возвращал себе статус «старика» — статус, невольно утраченный им на какие-то считанные секунды под влиянием странного чувства растущей приятности.
— Саня! — продолжая сжимать Зайцу одной рукой шею, а другой рукой — напряженно торчащий член, нетерпеливо и требовательно прокричал Архип ещё раз.
Двери были везде открыты, так что младший
