этого мимолётного взгляда была своя железная логика, — брюки Баклана в районе ширинки заметно бугрились, плавной дугой выпирали вперёд, и Архип, мысленно это отметив, нисколько этому не удивился — он воспринял это как должное, потому что у него самого брюки в районе ширинки под напором стремительно твердеющего члена тоже начинали видимо вздыматься — подниматься-топорщиться.
— А чего нам с ним делать? — отозвался Баклан, делая шаг вперёд. — Для начала пусть нам расскажет, кого он здесь мысленно трахал-натягивал — на кого он, бля, здесь дрочил...
— Слышал? — Архип, всё это время державший Зайца сзади за шею, чтоб контролировать ситуацию, несильно сжал пальцы. — Давай, бля, рассказывай... не стесняйся! Нам торопиться некуда — слушать будем внимательно...
Заяц,... по-прежнему глядя в сторону — не отрывая глаза от пола, коротко дёрнул-качнул головой, то ли желая освободиться от цепко сжимавших пальцев Архипа, то ли таким движением головы давая понять, что рассказывать он ничего не будет, — дёрнув-качнув головой, Заяц одновременно с этим вновь попытался спрятать своё хозяйство в штаны, но и эта попытка тоже не возымела успеха.
— Хуля ты дёргаешься, солдат? — Архип, с силой сжимая, сдавливая пальцами шею Зайца, тут же другой рукой — ребром ладони — рубанул по рукам Зайца сверху вниз. — Я же сказал тебе... понятно, бля, сказал: стой спокойно! Или ты думаешь, что мы шутим?
Они, Заяц и Архип, стояли в центре неширокого прохода, по одну сторону которого была облицованная серым кафелем стена, а по другую сторону располагался ряд кабинок, причем ближе к стене стоял именно Заяц, — Архип, резким движением толкнув Зайца на стену, так же резко шагнул-качнулся вслед за ним сам, так что в следующее мгновение Заяц уже стоял, упираясь спиной в стену, а Архип его держал за шею не сзади, а спереди.
— Ну! Думаешь, что мы шутим... а мы, бля, не шутим — мы тебя серьёзно... серьёзно, бля, спрашиваем... будешь рассказывать?
Теперь Заяц стоял, вжимаясь спиной в стену, и Архип был от Зайца так близко — буквально лицом к лицу, что Баклану, возбуждённо скользнувшему взглядом вниз, показалось, что Архип своей оттопыренной, колом вздыбившейся ширинкой касается члена Зайца, — быстро сунув руки в карманы брюк, младший сержант Бакланов с наслаждением стиснул, сдавил правой рукой в правом кармане свой напряженно окаменевший член... сдавил с такой силой, что от сладости, набухшей в члене, невольно сжались мышцы сфинктера.
— Что мне рассказывать? — непонимающе прошептал Заяц, глядя в глаза Архипа.
Их лица были так близко друг от друга, что отвернуться Зайцу в сторону либо наклонить голову вниз было практически невозможно — и Заяц, поневоле глядя Архипу в глаза, теперь видел во взгляде Архипа какое-то непонятное, шумящее возбуждение, живым блеском наполнившее маслянисто потемневшие и оттого словно расширившиеся зрачки, а Архип, в свою очередь, в ожившем и потому вполне осмысленном взгляде Зайца, устремленном на него, видел действительное непонимание... и ещё — в глазах Зайца Архип видел вновь появившийся страх.
— Ты чего, бля, Зайчик... глухой? — почти ласково прошептал Архип, приближая ещё ближе своё лицо к лицу Зайца. — Или, может, ты сильно умный? А? Мы попросили тебя рассказать нам, на кого ты в кулак играл — кого мысленно, бля, натягивал, хотел мысленно здесь оплодотворить... и вообще интересно узнать-услышать: хуй, бля, дрочить — это в кайф тебе, Зайчик... или как?
— Пустите меня... пустите! — Заяц, стоявший перед Архипом, резко дёрнулся, пытаясь выскользнуть из зазора, в котором он поневоле оказался, находясь между Архипом и стеной, но Архип, не давай Зайцу ускользнуть, тут же навалился на него всем телом — с силой вдавил своё тело в тело Зайца.
— Куда, бля? Стоять!
