— торопливо и вместе с тем напористо весело выдохнул Архип, обдавая лицо Зайца горячим дыханием. — Ишь, какой шустрый... сразу в кусты! — Архип, прижимаясь всем своим сладко гудящим телом к телу Зайца, возбужденно засмеялся.
Теперь их лица почти соприкасались; говорить в таком положении было неудобно, и Архип, желая от Зайца немного отстраниться, чтоб лучше видеть его лицо, ладонями рук упёрся Зайцу в плечи, одновременно с этим откидывая верхнюю часть туловища назад, отчего нижняя часть туловища автоматически подалась вперёд, так что пах Архипа еще сильнее — ещё ощутимей — вдавился в пах Зайца, — Заяц, и без того прижатый, придавленный к стене, ощутил, как в его член, уже потерявший упругость и потому обнаженной головкой смотрящий в пол, вжалось-вдавилось что-то твердое... очень твёрдое и вместе с тем ощутимо большое, — Заяц почувствовал своим пахом эту чужую, колом взбугрившуюся твёрдость, и в тот же миг его сознание запоздало озарила, словно ошпарила, обжигающая догадка — Зайц, почувствовав пахом чужую твёрдость и в то же мгновение поняв и осознав, ч т о означает эта нескрываемая, откровенно давящая твёрдость, непроизвольно обхватил ладонями Архипа за бёдра и, руками отталкивая его от себя, одновременно с этим инстинктивно раз и другой с силой двинул, конвульсивно дёрнул вперёд пахом, пытаясь помочь таким образом своим отталкивающим ладоням освободиться-вырваться.
— Ты, бля, смотри... ты, Саня, смотри, что он делает! — Архип, который был однозначно сильнее Зайца и которого по этой причине не то чтобы оттолкнуть, а даже сдвинуть малосильному Зайцу оказалось не под силу, повернул голову в сторону Баклана. — Мы, бля, с тобой ни сном ни духом, а он, бля... он, бля, как видно, уже приторчал — мне передком поддаёт, как бикса! Может, Санёк, он хочет... а? — Архип снова возбуждённо засмеялся и, вопрошающе глядя на стоящего, как истукан, Баклана, хрипло добавил — спросил: — Что ты, Санёк, на это скажешь? А?
— А хуля здесь говорить? — Младший сержант Бакланов, непроизвольно стиснув в кармане брюк повлажневшую от возбуждения головку члена, так же непроизвольно облизнул губы... и, в свою очередь вопрошающе глядя на Архипа, повторил еще раз, словно Архип мог его не расслышать: — Хуля здесь говорить?
— Вот, бля, и я о том же... — отозвался Архип, по-прежнему без особого труда удерживая отталкивающего его Зайца своим телом — с силой вдавливая, вжимая в пах Зайца возбужденно вздыбленный член... какое-то время — буквально секунду-другую — они, младший сержант Бакланов и рядовой Архипов, вместе бок о бок прослужившие полтора года, молча смотрели в глаза друг друга, и за эту секунду-другую у Архипа успела мелькнуть мысль, что, может быть, зря он позвал сюда Баклана — что с Зайцем он смог бы вполне управиться сам, а Баклан, в свою очередь, в эту секунду-другую со всей ясностью понял-осознал, что все его рисовки перед Архипом, когда он, младший сержант Бакланов, демонстрируя наличие опыта, снисходительно изображал из себя полового гиганта, ровным счетом ничего не значат и что теперь он в своём уже внятно осознаваемом, вполне конкретном желании разрядить сексуальный напряг на салабоне Зайце всецело зависит именно от Архипа, от него и только от него... секунду-другую они, младший сержант Бакланов и рядовой Архипов, молча смотрели друг другу в глаза, словно ждали один от другого ещё каких-то несказанных слов; наконец, вновь рассмеявшись, Архип с подчеркнуто бесшабашной лёгкостью произнёс, невольно дополняя своими словами слова Баклана: — Хуля здесь говорить, если надо действовать! — и, подмигивая Баклану, уже совсем определённо — вполне конкретно — добавил: — Хуля нам, пацанам, не попользоваться моментом!
Баклан не отозвался; возбуждённо тиская в кармане брюк напряженный член, он стоял истуканом, не
