наказывающий таким образом перекладывает всю ответственность за факт возникновения гомосексуальной ситуации на наказываемого, тем самым отводя от себя всякие подозрения в наличии каких-либо гомосексуальных чувств-желаний... излюбленный приём «настоящих мужчин»! И хотя рядовой Архипов сделал это не сознательно, тем не менее объяснил он рядовому Зайцу следующий этап развития событий именно так: «Отсосёшь, бля, если ты у нас такой сексуально озабоченный...»
Заяц, окончательно поняв-осознав, что именно предлагают ему сделать эти парни-старослужащие, изо всех сил дёрнулся, рванулся в сторону, пользуясь тем, что Архип от него отвалил, но Архип левой — свободной — рукой мгновенно обхватил Зайца за плечи, с силой рванул на себя... и — обдавая лицо рядового Зайца горячим дыханием, рядовой Архипов возбуждённо зашептал-забормотал, безуспешно пытаясь расстегнуть ширинку.
— Куда, бля... куда ты дёргаешься... я сказал: отсосёшь... значит, бля, отсосешь... никто ничего не узнает... хуля ты, как баба... хуй дрочить, бля, нравится... а сосать — не хочешь? Это ж, бля, не страшно — не смертельно... бабы, бля, берут — и ты возьмёшь... в рот возьмёшь по разику, и — свободен...
— Нет... я не буду, нет! — Заяц, задыхаясь от подкатившего к горлу страха, безуспешно пытаясь вырваться, вывернуться, освободиться от цепко обнимающей руки Архипа, отрицательно затряс головой. — Я не буду!... не надо!... нет!..
— Будешь, бля... ещё как будешь! — возбужденно отозвался Архип, прижимая Зайца к себе; Заяц дергался, и Архип, удерживая его, никак не мог расстегнуть ширинку. — Куда ты, бля, денешься... никуда ты не денешься — отсосешь, как миленький... так что лучше, Зайчик... лучше сделай это по-хорошему — сам, бля, возьми... не ссы...
— Нет! Пустите меня... пусти! — Заяц, не слыша Архипа, конвульсивно дергался, выворачивался, вырывался. — Я не буду... пусти меня... нет!
— Да! — коротко и жестко выдохнул Архип и, в ту же секунду оставив в покое свою нерасстегнутую ширинку, пальцами левой руки снова цепко обхватил шею Зайца — с силой сдавал её, сжал-стиснул так, что у Зайца невольно вытянулось лицо... одновременно с этим пальцы правой руки Архип вдавил Зайцу в челюсти, отчего рот Зайца непроизвольно открылся... и, в таком положении Зайца удерживая, Архип потянул его книзу, вынуждая садиться на корточки. — Да, Зайчик, да... я сказал тебе: да!
Заяц, мыча от боли — подчиняясь Архипу, послушно заскользил спиной по кафельной стенке вниз; ноги его сами собой согнулись в коленях, и — уже в следующую секунду рядовой Заяц оказался сидящим на корточках... он попытался было схватить руками Архипа за левую руку — ту самую, пальцами которой Архип сдавливал ему челюсти, но Архип, властно выдохнув:
— Сидеть! — надавил при этом на щеки Зайца так, что пальцы его левой руки оказались вместе со щеками у Зайца во рту; и — руки Зайца сами собой тут же потеряли всякую волю к сопротивлению. — Не дёргайся, бля... — возбужденно засмеялся Архип, левой рукой вдавливая стриженый затылок Зайца в стену. — Сиди, Зайчик... сиди спокойно, и всё будет хорошо... всё у нас будет просто отлично! От этого, Зайчик, не умирают...
Глядя на Зайца сверху вниз, Архип правой — освободившейся — рукой стал торопливо расстегивать ширинку своих брюк... Бугром выпирающая ширинка была на уровне глаз Зайца — в каком-то десятке сантиметров от лица, и Заяц словно в увеличенном виде видел, как торопливо шевелятся пальцы Архипа, высвобождая пуговицы. Заяц сидел на корточках, упираясь спиной в стену, его затылок рукой Архипа был тоже прижат к стене, причем Архип, удерживая Зайца, продолжал пальцами сдавливать его челюсти, отчего рот Зайца, искаженный гримасой, был приоткрыт, так что казалось, что Заяц, сидящий перед Архипом на корточках, терпеливо ждёт, когда Архип
