пытаясь отвернуть лицо в сторону
— Что, Зайчик... никогда не сосал леденцы? — Архип, стоящий перед Зайцем с обнаженным, из штанов вытащенным членом, приглушенно засмеялся, глядя сверху вниз на губы Зайца. — Хуля ты ссышь... хуля дёргаешься, как девочка? Это ж, бля... это тот же самый леденец, только размером чуток побольше... не ссы!
Если б Архип хотя бы частично был знаком с т е м о й, он наверняка бы сейчас провел обнаженной головкой члена по губам Зайца, описал бы головкой круг, изначально продлевая грядущее удовольствие... но Архип в таких тонкостях был совершенно не искушен — Архип мыслил прямолинейно, а потому, направив залупившуюся голову в полуоткрытый рот Зайца, уже хотел её просто вставить — в рот всунуть, как вдруг неожиданно вспомнил про Баклана, возбуждённо сопящего сзади.
— Санёк... выглянь в коридор, всё ли там спокойно... — оборачивая лицо к Баклану, нетерпеливо проговорил Архип, и Баклан, не обратив никакого внимания на несколько приказной тон — пропустив мимо ушей этот малосущественный сейчас факт явного нарушения субординации, стремительно сорвался с места — метнулся выполнять то, что сказал ему Архип.
В коридоре было тихо — всё было спокойно... да и кто бы мог нарушать это спокойствие, если в расположении роты сейчас никого, кроме них троих, не было? То есть, где-то в глубине казармы был еще Шланг, то есть ефрейтор Кох, но Кох наверняка сейчас спал, и потому — их было трое... трое на всю казарму, — Баклан, торопливо развернувшись, метнулся назад — в туалет.
— Всё спокойно... тишина! — возбужденно проговорил младший сержант Бакланов, нетерпеливо глядя на колом торчащий член рядового Архипова. — Давай, бля... вставляй!
— Слышал, Зайчик, что приказал мне старший по званию? — Архип, не глядя на Баклана, снова рассмеялся. — А приказ начальника — закон для подчинённого... так устроена жизнь! Товарищ младший сержант приказал — и я выполняю... вот как устроено это в армии! А потому... смотри у меня! Я тебя сразу предупреждаю: если укусишь... или хотя бы чуть поцарапаешь, я тебя, бля... я тебя тут же мгновенно урою — жизни лишу... скажем потом, что ты дезертировал... понял меня?
Заяц, глядя на член, не отозвался — никаким образом не отреагировал на слова Архипа, — скосив глаза, рядовой Заяц смотрел на сочно залупившуюся головку члена, уже совершенно отчетливо осознавая, что сейчас он возьмёт её в рот, и вместе с тем ещё до конца не веря, что сейчас он это сделает — в рот возьмёт... и будет сосать — будет отсасывать...
— Я тебя, бля, спрашиваю... понял? — Архип, запрокинув голову Зайца вверх, вопросительно посмотрел в округлившиеся глаза, одновременно с этим вдавливая пальцы Зайцу в щеки — с силой давя на скулы. — Понял, что я сказал?
Заяц, глядя на Архипа снизу вверх, замычал утвердительно... он замычал утвердительно, лишь бы Архип перестал давить на скулы.
— Вижу, что понял... молодец!
И Архип... проговорив это, Архип неотвратимо двинул бёдрами вперёд, — удерживая свой член у основания пальцами правой руки — направляя его, Архип приблизил головку члена вплотную к губам Зайца, на миг задержал голову у самых губ, словно примериваясь, как лучше всё это сделать, и — Заяц тут же почувствовал, как в его раскрытый-распахнутый рот вскользнула горячая, влажно-солоноватая плоть, так что рот его в один миг наполнился, как если бы он, Дима Заяц, целиком взял в рот крупную сливу — большую, сочную, спелую, покрытую бархатисто-нежной кожурой... шевельнув языком, Заяц непроизвольно попытался воспротивиться проникновению в рот этой влажно-горячей «сливы», но Архип, почувствовав, как головка его члена соприкоснулась с языком Зайца, и ощутив всю сладость этого прикосновения, тут же стремительно двинул членом дальше, так что член его, твёрдый и несгибаемый, словно
