полученные у сенсея навыки и заставляла партнера тянуться к себе, намекая на то, что вот-вот в танце ему откроется весь спектр ее эротизма, вся полнота ее физической экспрессии. Но в последний миг она всегда уходила, ловко ускользала, продолжая дразнящую игру.
Со всеми этими праздновательными прогулками Лара постепенно начала утомляться. Ей уже хотелось лишь одного — поскорее добраться до дома Орри и родолжитьвыполнение задания. Только сперва отдохнуть от отдыха...
Кажется, на обратном пути Ларианна отключилась — избыток впечатлений и усталость сморили её. Насколько она помнила, Орвальд был на ногах до самого конца. Проснувшись на миг в дороге, Лара увидела над собой его лицо — раскрасневшуюся, осоловелую от алкоголя, напряжённую маску, он молча глядел вдаль, держа её голову на коленях...
Когда Лара проснулась, она обнаружила, что лежит на мягком — на боку. Тело её утопало в половодье текстиля — огромная кровать, пухлая подушка, огромное плоское одеяло, которым её с нечеловеческой педантичностью накрыли ровно по грудь. Одежда её претерпела изменения — Лара была раздета до нижнего белья. В сущности, она бы не удивилась, обнаружив себя даже и без него, а рядом — спящего Орвальда... А возможно, даже и не спящего. Как ни странно, судьба в эту ночь не подложила в её постель ни одного постороннего тела — Лара лежала на этой роскоши совершенно одна! И на ней не было медальона...
Сама кровать стояла в большой спальне с тремя дверями. В окна лилась ночная тьма — такая, какая бывает только за городом, вдали от массы человеческого жилья. Обстановка не отличалась изощрённостью — но абслютно все вещи первой необходимости здесь были. Даже телевизор и видеомагнитофон на низкой подставке. Окно открывалось легчайшим нажатием — заполночный воздух тут же резанул холодным кинжалом — противное ощущение после нагретой постели — что побуждало прекратить эксперименты. Свет в комнате также включался — тремя способами: на потолке, у тумбы, и в виде ночника над кроватью. Видимо, чтобы читать дамские романы — один из них Лара обнаружила в тумбе. Заглянув в две двери позади комнаты, которые вели в блистающие хромом ванную и туалет, наёмница уверилась в своих подозрениях: туалет был с биде. Получается, не такой уж и монах этот миллиардер?
«Так-так... Что ж, диспозиция все яснее. Инфильтрация прошла успешно. Теперь надо думать — как дальше жить. Вернее — как выполнять задание? Нагуляться-то нагулялась... Оглядимся»
Лара попробовала ручку «парадной» двери. Опять же, наёмница бы не удивилась, окажись она закрыта (хотя, запирать человека в комнате с окном, пусть даже и на втором этаже — не самая умная идея). Однако, створка беззвучно и легко пошла вбок. Лара оказалась во второй спальне... И сразу поняла, кто её обитатель, благодаря обонянию. «Потомок гномов» (хотя, какой там потомок гномов — этот рослый вечный подросток, светлый, как песок на солнечном пляже?) разметался поверх одеяла, от него тянуло слабым запахом алкоголя и мужского пота. Сон его, судя по виду, был мертвецким.
«Спит, ангелочек соддов», — помянула черта из своего мира Лара. — «Ох уж мне эти богачи. Воняют-то как нормальные мужики. Хотя почему воняют? Запах ничего себе».
Она приблизилась к мирно сопящему мужчине. Рука привычно сжалась в «кулак дракона», с выпирающим средним суставом пальцев. Всего одного удара хватило бы сейчас для того, чтобы оборвать ниточку этой богатой светловолосой жизни. Ведь Лара, хоть и молодая, красивая и нежная, происходила из семьи потомственных убийц, пусть ныне и отказавшейся от шалопутного дитя. И кое-что она умела. Не многое, но кое-что.
Однако два аргумента против сохранили Орри жизнь. Во-первых, надо было не убивать его, а делать, как сказали мафиози. А во-вторых, убийство сейчас создало бы слишком много проблем — ведь даже путь
