меня. А потом выперла из дома несколько прижившихся в её отсутствие родичей. Какие взгляды они кидали на меня, уезжая! А госпожа Айлин, отдохнув уик-энд, отправилась на работу, невзирая на возражения врача.
— Я не землю копать буду! — отрезала она и кивнула на меня. — В случае чего, мне Мадлен поможет.
И потянулись дни за днями, складываясь в недели и месяцы. Я тенью сопровождала госпожу Айлин, совмещая функции секретаря, медсестры, телохранительницы и любовницы. Присутствовала при ней на совещаниях, переговорах, заключениях сделок, раутах и приёмах. Не скажу, что мне это особенно нравилось, но моего мнения никто и не спрашивал. Госпожа Айлин требовала находиться неотлучно при ней, и мне оставалось выполнять её волю.
Была я с ней и когда нас похитили. Вернее, пытались. Мы возвращались с работы вечером, когда «линкольн» госпожи Айлин прижал к обочине огромный джип. Несколько парней выскочили из своей машины и заскочили в нашу. Один подсел к водителю, а трое к нам. Тут обе машины поехали. Один из парней поднял стекло и недобро улыбнулся, глядя на нас, а второй рванул на мне одежду. Кто знает, как бы всё обернулось, не сделай он этого? Но заложенные в меня психологами Академии инстинкты сработали. Моя рука была уже в сумочке. Паф! И насильника отбросило к дверце с пулей в животе. Паф! Второй бандит упал, получив пулю в грудь. Паф! Третий, выхватывающий пистолет, рухнул с пулей меж глаз. Стекло опустилось и на четвёртого бандита уставилось сразу два пистолета: мой и тот, что госпожа Айлин забрала у убитого похитителя. Он бросил оружие и сидел, положив руки на затылок, пока не подъехала полиция.
И только уже дома в постели госпожа Айлин прижала к себе и дала волю чувствам:
— Господи, Мадлен! Как ты решилась стрелять?! Ведь тебя могли убить!
— Они хотели меня изнасиловать, госпожа, — объяснила я, — а у меня аллергия на секс с мужчинами. Не говоря уже о насилии. И ещё я боялась, что с вами могут что-то сделать нехорошее.
— Боже, как я испугалась за тебя! — госпожа Айлин стала целовать меня.
— Я сразу заподозрила, — продолжила я, — что живыми они нас не отпустят. Лиц не срывали, стали насильничать...
Госпожа Айлин решила, что после таких переживаний нам нужен небольшой отдых. Поэтому на следующий день мы сели в самолёт и махнули на Багамы, где у госпожи Айлин было «небольшое» бунгало: скромненький двухэтажный домик с тремя слугами. Мы много купались, загорались и, само собой трахались.
Там к нам приезжали гости — разные знакомые Айлин, среди них супружеская пара с дочерью, девочкой лет тринадцати. Кстати, они были приятелями и госпожи Хелен. Девочка была некрасивой: плоское лицо сплошь в веснушках, непонятного цвета волосы, очень худая, ни намёка на грудь. Всё это девчонка компенсировала любопытством и пронырливостью. В первый же визит, девчонка выловила меня в коридоре, завела в комнату и прошипела:
— На колени, рабыня!
Как она узнала кто я — не знаю, но скорее всего, подслушала разговор Хелен и Айлин. Будь госпожа Айлин законной хозяйкой, я бы и не пошевельнулась, но она была самозванкой, поэтому мне пришлось повиноваться. Опустившись на колени, я сказала:
— Слушаюсь, госпожа!
Соплячка торжествовала: ей повинуется взрослая женщина!
— Целуй ноги, сука!
Я наклонилась и принялась целовать её худые ноги.
— Так, а теперь... — сказала госпожа Трейси, (так её звали), отступая назад.
Однако девчонка толи забыла, толи не заметила, что сзади стоит стул. Наткнувшись ... на него, она потеряла равновесие и с грохотом свалилась на пол, принявшись стонать. Я бросилась к ней. Бедняжка сломала ногу при падении. Это, наверное, был знак небес: не твоё, не трожь! Последующие события это лишь подтвердили. В тот же день, по возвращении из больницы, Триша подозвала меня к себе:
— Принеси
