апельсинового сока, Мадлен!
Я принесла и поставила стакан на столик рядом с шезлонгом девочки. Госпожа Триша потянулась за стаканом. И именно в этот момент шезлонг ломается и складывается. В итоге у девочки сломана рука и лёгкий шок от происшествия. В следующий раз я встретилась с госпожой Трейси лишь через месяц. Госпожа Айлин нанесла визит родителям Трейси. Девчонка ещё щеголяла в гипсе. При виде меня она обрадовалась, глазёнки засверкали, она заторопилась и грохнулась с лестницы. И опять несколько переломов. Улучив момент, я шепнула девочке:
— Видимо, какая-то сила не хочет, чтобы ты была моей хозяйкой. Третий раз тебе даже покомандовать не дали. Согласна? — Трейси кивнула. — Так что лучше нам остаться друзьями. Выздоравливай, а я тебе позже покажу кое-что.
Я поцеловала девочку в щёчку и хотела встать, но Трейси вдруг обхватила здоровой рукой за шею и тоже поцеловала.
— Извини, пожалуйста, Мадлен, — шепнула она. — Я больше не буду!
Тут за ней пришли и мы расстались. Больше мы так и не встретились: родители Трейси переехали в другой штат.
Я уже жила с госпожой Айлин почти семь месяцев, когда меня похитили. Мы были в ресторане, я вышла в туалет. И вдруг какая-то высокая блондинка в сапфировом платье отвесила мне пощёчину, схватила за волосы и потащила к боковому выходу. Ей помогла брюнетке в сиреневом платье.
Я пыталась что-то сказать, но блондинка меня шлёпнула по губам: «Заткнись!» Госпожа Айлин оставалась в зале и ни о чём не подозревала. Блондинка и брюнетка вытащили меня из ресторана, забросили в подкатившую машину, запрыгнули сами, и машина рванула прочь.
Не успела я опомниться, как блондинка отвесила мне ещё одну пощёчину, стащила на пол с сидения, связала руки за спиной и, раздвинув ноги, ткнула лицом в свою промежность: «Вылизывай!» И я принялась лизать. Сколько мы ехали — не знаю, может быть — час, а может и больше. Я всё лизала и лизала, доведя блондинку до нескольких оргазмов. Наконец, машина остановилась. Меня за волосы вытащили из машины, заволокли в подвал какого-то здания. Там стояла железная кровать, прикрытая одеялом. Бросив меня на кровать, три девицы сорвали с меня всю одежду, со смехом подёргали за кольца в груди и нижних губах: «Ого, девки, она уже окольцованная!», надели на меня металлический ошейник с цепью, присоединённой к кровати, и ушли.
Кто они, чего хотели — бог весть, я так об этом и не узнала. Я просидела в подвале три дня, девки заходили по очереди и я их вылизывала. Один раз мне принесли воды, в другой раз бросили упаковку вискаса. В отличие от госпожи Айлин и Трейси, эти девицы не предъявляли никаких претензий на меня, просто посадили на цепь в подвале. А значит, и у меня к ним, как к хозяйкам, не было никаких обязательств. На исходе третьего дня мне удалось кое-как вытащить какую-то проволоку и открыть замок на ошейнике. Дверь в подвал была закрыта, но мне удалось протиснуться в узкое оконце под потолком. Стащив какую-то тряпку, чтобы прикрыться, я бросилась прочь.
Блуждала я всю ночь, лишь к утру мне удалось выйти к какой-то ферме. Добрые люди дали одежду и разрешили позвонить. Часа через два примчалась госпожа Айлин. Горячо поблагодарив фермеров, Рыжая усадила меня в машину, и мы поехали домой. Она посадила меня на колени и крепко–крепко прижала к себе. Я обняла госпожу Айлин за шею. Она была бледной, осунувшейся, глаза ввались и были красными, похоже, она ни мгновение не спала эти трое суток. И только когда мы подъезжали к дому, госпожа Айлин сказала:
— Я так беспокоилась за тебя, Мадлен... — И страстно поцеловала.
Вскоре после возвращения из плена я обзавелась собственной рабыней. Совершенно случайно я заметила, что официальная секретарша госпожи Айлин, хорошая шатеночка по имени Лесли возится с каким-то приборчиком. Мне стало интересно, и я, воспользовавшись её отлучкой, обыскала её
