поймала меня с поличным. Она лукаво улыбнулась и подмигнула мне.
«Ого! Клюет!» — обрадовался я и ринулся следом за девушкой. Я догнал ее на выходе и, поравнявшись, бросил:
— А не сходить ли нам куда-нибудь?
— Куда? — повернула она свою прелестную головку, сверля меня синими глазами. Да-да. Я не оговорился. Глаза у нее были синими, как штилевое море. Ее маленький, курносый носик она, наверняка, приобрела от европейца, так как его никак нельзя было назвать негритянским. А эти глаза? Кто же их подарил ей? Все это мигом пронеслось в моей голове, и я ответил:
— Куда хотите. Можно в музей, зоопарк, кино. Выбирайте...
— Вас как зовут? — спросила она.
— Михаил. А вас?
— Роза, — протянула она узкую ладонь и, пожимая ее, я понял, что такие мягкие руки не бывают у женщин физического труда.
— Вы — студентка? — осмелел я.
— Угадали. А вы? Для студента — староваты. Вам лет сорок. Не так ли?
— Почти. А вообще-то — тридцать семь. Но это не имеет значения. Я могу сопровождать вас на правах, скажем, холостого друга.
— Меня больше бы устроило слово — разведенного. Но ваше предложение на счет кино меня вполне устраивает. Кстати, я тоже холостячка.
— Тоже разведены?
— Нет. Еще не успела выйти замуж... Так в какое кино мы пойдем?
— Тут неподалеку идет французский фильм «Игрушка». Там играет...
— Пьер Ришар. Это мой любимый артист. С удовольствием посмотрела бы фильм с его участием, — быстро ответила Роза.
Я согласно кивнул, взял ее за руку, и мы направились в сторону кинотеатра. На нас кое-кто недоуменно поглядывал, но мне было на это наплевать, как и Розе — тоже. Она гордо вышагивала рядом со мной, теперь уже крепко держа меня под руку.
... Мы сидели в темном зале, и когда зрители смеялись, Роза тоже вздрагивала от смеха, теребя меня за рукав пиджака. Я, словно невзначай, поймал ее ладошку и вместе с моей положил на ее коленку. Она повернулась ко мне, лица не было видно, только глаза сверкнули, словно у пантеры из черной чащи джунглей. Она не отняла руки, мою тоже не сбросила с коленки, только вся она как-то сразу обмякла и перестала смеяться, опустив голову. Я понял, что смутил девушку и тут же убрал руку. Она наклонила голову к моему уху и прошептала: «Спасибо!». Теперь смутился я, так как не понял, за что она меня благодарит.
Поразмыслив, решил, что она не из таких, которые по первому намеку готовы тут же запрыгнуть в постель к мужчине. Роза, как потом выяснилось, происходила из богатой интеллигентной африканской семьи, была образована и хорошо воспитана. Она была настоящей леди, хотя и очень простой в общении с людьми. Я это понял каким-то шестым чувством и решил не торопиться срывать плод, пока он сам не созреет.
Знаете, как у Пушкина: «Чем меньше женщину мы любим...», «тем больше нравимся мы ей», — чуть ли не хором мы закончили в ответ. — Но, в то же время, надо было создать ему такие условия, чтобы он созревал быстрее, так как до окончания моей командировки оставалось две недели.
После кино мы зашли в кафе. Она с детской непосредственностью расправлялась с мороженым, а я с видом крутого кавалера пил кофе с коньяком. На нас обращали внимание. Женщины укоризненно поглядывали на меня, а мужики, плотоядно улыбаясь, с восхищением глазели на Розу. Видимо «шашлычок» из черного мясца пришелся бы им по вкусу. Еще бы! Такая красотка, да, к тому же, черная. Это ли не писк моды или особый утонченный шик! Одним словом, мы стали постоянно встречаться, а в свободное от занятий время ездили на Днепровские пляжи. Вода была еще холодной, но загорающих уже было много. Представляете, с каким любопытством они нас разглядывали! От чернокожей красавицы в ярко-красном мини-бикини невозможно было оторвать глаз.
Бабы сатанели, глядя, как их мужики пускают слюни от одного только вида
