затем — убыстряя темп. Огромный ствол врывался вовнутрь девичьего тела, сотрясал внутренности. Но то, что раньше казалось омерзительным,... теперь неожиданно стало приятным. Словно, Игнат Семеныч открыл какую-то доселе закрытую клетку и, наконец, выпустил наружу мечущуюся в взаперти птицу наслаждения. Агафья кричала в голос. Ее спина вспотела, выгнулась дугой, мышцы напряглись. Мощные удары мужского орудия в заднем проходе сквозь тонкую перегородку передавались вперед, уходили в живот девушки, заставляли его дрожать от возбуждения. Груди напряглись, потяжелели.
Не сдержавшись, Агафья принялась ласкать себя: сначала твердые соски, потом напряженный живот, и наконец, тонкие пальцы спустились к влажному рвущемуся наружу клитору. Свекор внезапно напрягся. Девушка почувствовала, как его член взорвался в ее заднем проходе, обдав внутренности жарким семенем.
— Тебе нравиться? — довольно прохрипел запыхавшийся Игнат Семеныч, — Я же обещал... Хочешь еще? — он на мгновение замер, — Хочешь?
— Да хочу! — простонала несчастная девушка, — Не останавливайся, прошу тебя...
Он продолжил. Потом еще и еще. Каждый раз, когда демон останавливался, Агафья умоляла его продолжать. Она кончила. Один раз. Второй...
Следующее, третье по счету после отъезда мужа, утро встретило оставленную на попечение свекра девушку отвратительной головной болью. Да что там голова. Все тело предательски болело. Но хуже всего — несчастная, несмотря ни на что, отчетливо, до малейших деталей, помнила вчерашнюю ночь.
Проклятая память запечатлела все: и внезапно нахлынувшее возбуждение, и разливающийся жар в промежности, и ее униженные мольбы продолжать. И то ни с чем не сравнимое удовольствие, которое она испытала... Не один раз...
Эта, последняя пытка, превзошла все мыслимые пределы. Так больше продолжаться не может. Раньше черт вынуждал, заставлял ее. А теперь что? Она будет отдаваться ему сама? Добровольно?
Нахлынувшее отчаяние опрокинуло, сломало Агафью. Толкнуло ее на отчаянный шаг. Как проснулась, в одной исподней рубахе, она метнулась к выходу. В сарай! Там должна быть веревка! Прочная балка под потолком навсегда прекратит ее мучения и скроет позор...
Раздетая девушка выскочила на крыльцо. Ее рвало, выворачивало на изнанку от страха и отвращения. Перегнувшись через перила Агафья с трудом ловила ртом воздух. Желудок резко подскочил, ударился, казалось, о зубы, упал обратно. Несчастная поняла, что ей не удержаться...
Тонкий протяжный скрип разорвал монотонный гул двора. Агафья приподняла голову, утирая тыльной стороной ладони испачканные губы. Шедшая по двору с гусем под мышкой служанка замерла в недоумении: сквозь образовавшуюся между приоткрытыми створками ворот щель проскользнула шатающаяся девичья фигура. Незнакомка, сильно изорванная одежда которой ни сколько не скрывала бесстыдной наготы грязного тела, как безумная, не оглядываясь, побрела к крыльцу. Рухнула на колени. Закрыла лицо руками. Агафье бросились в глаза окровавленные пальцы со сломанными под корень ногтями.
Гусь, воспользовавшись заминкой, скрылся. Девка протяжно закричала. Сбежались слуги. Кто-то позвал господина.
Тяжело передвигая ногами, Игнат Семеныч спустился по ступенькам. Остановился перед склоненной незнакомкой. Кованным сапогом толкнул ее в плечо. Вскрикнув, девушка упала. Агафья увидела, как она съежилась от страха при виде грузной фигуры свекра. Все, словно сговорившись, задержали дыхание.
Через мучительно долгое мгновение купец зло плюнул на лежащую перед ним незнакомку:
— Приплелась, значит, тварь! — он гордо окинул притихшую дворню грозным взглядом, — Нагулялась, курва, и вернулась! Ненадолго же тебя хватило!
По его знаку двое конюших схватили полуголую незнакомку под руки.
— Всыпьте ей десяток плетей, да заприте в подвале,
