толстый пенис и я чувствую это. Но его терпеливость, забота и нежность свели мою боль к манимому. Чем глубже он входил, тем больше мне нравилось. Очень приятно осознавать мужскую силу в себе. Он начал двигаться быстрее. Наши тела были ритмичны, мне казалось мы танцуем. Мы были частью целого — высшей гармонии небес. Он целовал мне грудь с таким упоением, как наверное ещё никогда не целовал.
Через несколько минут мы сменили позицию. Я стал на колени, а он сзади. В этом не было ничего животного. Я чувствую как он обнял спину своим телом. Его руки, движения, пот — всё было приятным. Не было ничего лишнего, отвлекающего. Я чувствовал наслаждение. Его дыхание звучало как песня. У нас был дуэт во многих смыслах. И вот он кончил. Этот последний миг. Это невероятно, но я всем телом почувствовал сперму, как она вылетела в моё тело. Ещё несколько сильных отрывистых движений таза и Юра замер. Вскоре он высунул член, и мы легли.
Минуты через две, Юра приподнялся и сделал лёгкий минет, играясь с яичками. Потом сел на меня, поцеловал. Взял мой член в руку и начал вставлять в анус. Как тепло у него там! Он начал привставать и садиться. Я был на пике блаженства. Юра радостно улыбнулся. И вновь чувство обострённой гармонии поразило меня. Минуты через три Юра откинул туловище назад. Держась на прямых руках, он начал двигать тазом вверх и вниз. Это придало остроту ощущения. Танец. Я был на пике наслаждения, мне казалось вот-вот и я потеряю сознание. Безусловно, Юра владел техникой, но эта техника уже давно перешла в искусство. Я не зал, что можно так чувствовать. Юра вёл себя, будто сам чувствует все изменения моей души. Я кончил, но Юра не перестал, чувственное наслаждение переходило в боль, и оттого было ещё сильнее и острее. Наконец-то Юра сжалился надо мной и перестал.
Мы лежали минут десять: целовались, играли язычками, нежно ласкали друг друга, признавались в любви. Как вдруг Юра сказал:
— Гриффи, давай продолжать, — потрогал его член, он опять набух, как и прежде. Что-то стальное и по-настоящему мужское было в нём. И мне это нравилось. Мы начали использовать другие позы. Мы вставляли член друг другу попеременно девять раз каждый. Это лучший секс за последний год. В каких качествах только не был секс в моей жизни: секс из любопытства или из интереса, секс от скуки и хандры, секс как лекарство от стресса или способ поэтического отвлечения от бренного мира, и даже секс как средство от головной боли, а однажды от зубной боли. Но секс как танец у меня был впервые. Впервые я почувствовал секс как высшую гармонию. Мы закончили где-то в семь утра — Юре надо было собираться на работу.
Мы завтракали, как я понял, что ни меня, ни его не смущает наша нагота. За эту божественную ночь я исследовал всё его тело, но не видел души. Юра блестящий любовник, но не любимый человек. Мы два попутчика, встретились и также спокойно разойдёмся. Любовь не секс, но если любви нет, уж лучше пусть будет такой секс.
Была суббота; и я пошёл в общежитие, отдохнуть, хотя не чувствовал усталости. Я бодр и свеж. Не выбрит. Ну и ладно.
VII
Ветреное воскресное утро. Краски природы будоражат мои чувства. Природа — чистое искусство. Бог лучший художник. Этот синий и коричневый цвет, они как символы самой жизни. Какая чёткость красок и грация переходов! Я иду в церковь, а вокруг вижу гимн Творцу. В восхищении есть какая-то покорность, смиренность. И рядом с ней невольно чувствуешь бунтарство. Оно не позволяет полностью раствориться в предмете восхищения. Бунтарство — мой рок. Всё та же гордыня не даёт мне покоя ни в Боге, ни в искусстве, ни в науке — и всё это вместе не даёт мне покоя в жизни.
Заходя в собор, я постоянно чувствую, что зашёл в гости. Я знаю: меня здесь считают грешником, презренным рабом моих грешных чувств. Но они-то обо мне ничего не знают. Все мы грешны, и хватит.
Всегда я подхожу только к одной иконе
