подбородком. В лице его не было высшей гармонии, зато он высок и плечист. Ничто не указывало в нём гея.
Я увёл Натана, и за столиком мы начали болтать о всём, о всём. Он рассказал про свою дипломную работу (а я в этом направлении ещё ничего не сделал, даже тему не взял), про свои приключения и отдых. И главное как он встретился с Владом. Это было в Крыму, он отдыхал эти летом на море. Я не помню эту историю во всех подробностях, но дело было примерно так. Некоторые плохие люди, узнав, что Натан голубой, окружили его и начали крепко избивать. Влад проходил мимо и случайно узнал, что избивают человека только потому, что он гей. И конечно же вступился за Натана и выиграл бой. Весь оставшийся отпуск они провели вместе. И вот до сих пор они вместе и души друг в друге не чают. Я умилился его рассказу. Тут подошёл Влад и забрал его на танец. И только сейчас я заметил, что в поведении Влада была какая-то трудно уловимая женственность не свойственная его внешности.
Очень не вовремя увёл Влад друга, я хотел расспросить про многих гостей, ну что придётся самому.
Где-то к девяти часам многие были на веселе и бурная фантазия управляла людьми. Танцевали два раза вальс, чуть больше танго, но в основном непонятно что, просто современная попса без всяких правил движения. Многие сняли рубашки и футболки. Двое мужчин лет по двадцать пять — двадцать семь были совершенно голыми. Это ин очень шло. Это было очень красиво. И действительно свадьба геев — это прежде всего гимн телу, гимн красивому атлетическому гармоничному телу. Греки бы завидовали. Было очень весело и комфортно, но надо было искать парня и уходить, иначе всё могло закончиться сном под столом.
Мы танцевали, пели караоке, пили и закусывали. Совершенно неожиданно сзади подошёл парень и на ухо мне сказал: «Давай познакомимся». Голос его был приятный, сочный по-настоящему мужской. Я повернулся и увидел улыбающееся симпатичное лицо. Он совершенно не похож на слезливого красавчика-подростка, даже наоборот в его лице проглядывалось что-то мужественное, боевое, и в тоже время что-то привлекательное. Он старше меня года на два, может полтора.
— Давай знакомится, Грифон, — я подал ему руку, он пожал её.
— Юра. Психоаналитик.
— Ха-ха-ха. Я или очень болен, или самый здоровый из здешних.
— Ты очень красив. — И не давая опомнится, повёл меня танцевать. Очень грубое нахальство раскидывать комплименты и тащить на танецпол, но в этом чувствовалась какая-то забота. И даже две заботы: о тебе заботятся как о человеке и как о понравившемся человеке. И так и так чувствуешь себя по-настоящему человеком, что, конечно же, очень приятно. Юра вёл и это был очень явный намёк, кто главный в постели.
— Юра, я актив. — Прошептал я тихо в танце. Через некоторое время он прошептал в ответ.
— А я универсал, — и облизал ухо.
Мы начали дурачится. Свадьба стала ещё веселее, и это не удивительно, ведь это свадьба весельчаков. Но мы потихоньку отклонились, и уже через двадцать минут были на бульваре Шевченко.
— Давай пройдём к Днепру.
— Пошли.
Мы шли по ночным улицам Черкасс и болтали про всякую мелочь.
— Юра, посмотри на это звёздное небо. Как ты думаешь, как на него смотрели греки?
— Древние греки? Ты любишь греческую античность?
— Да, очень. Если б можно было, я бы перенёся к грекам.
— А почему ты не говоришь к «древним грекам»?
— Потому, что эти греки до сих пор ещё живы. Они современны.
— Грифон, ты мне определённо нравишься.
— И почему это ты комплементов говоришь больше, чем я тебе, а красавчик?
Мы замолчали. В мыслях я возвращался к грекам. Как там всё было хорошо. Парень ухаживает за парнем, это любовь воспевается, она прекрасна, и как всё прекрасное легитимна. Культ красивого мужского тела — это не только культ красоты и здоровья,
