возбудился. Я хочу её. Постепенно рукой подхожу к её трусикам. Но только я запущу руку туда, как она вытаскивает её и в испуге говорит: «Не надо». Что ж, значит ещё рано. Надо повременить. Но надо сделать хоть какой-то шаг в перёд.
— Можно я сниму твои трусы, — она махает головой, явно встревожена. — Я только сниму трусы, между нами ничего не будет.
— Хорошо.
Повторять было не надо. Или я буду вести себя как понимающий мужчина, и тогда есть надежда. Или как гей, оставлю как есть до лучших «благоприятных» времён, пока не расстанемся. Я привстал и начал снимать трусики. Это было не так просто. Молчаливые протесты, лёгкие судороги, предслезливое состояние, но надо идти в перёд. Таки снял их.
— Вот видишь, ничего не случилось.
Сам снял свои трусы. Улёгся. Лежим.
— Ну ладно, спокойной ночи.
— И тебе спокойной ночи.
Пока что всё пресно.
* * *
Суббота. Прошла неделя обычных отношений. Ложимся. Трусы снимаются легче. Глажу грудь. Целую. Опять завожу руку. Она пытается удержать её, но я всё же хватаю влагалище, и держу его в руке. Она успокоилась.
— Доверься мне.
Слегка массажирую. Впихиваю средний палец. Ей прятно.
Лежим, разговариваем. Ира взволнована и постоянно что-то рассказывает. Понимаю, что волнуюсь меньше её. Это придаёт облегчение и смелости.
— Можно, я сделаю это.
Она мотает головой.
— Я только войду, и всё. Больше ничего не будет.
Пытаюсь давить психологически. Мне бы только узнать само ощущение, как ему там.
— Рано или поздно всё равно придётся.
— Может не надо.
— Только попробуем.
Как тяжело. Вся её душа сопротивляется, хотя и хочет. Почему всё так сложно? Но, наконец-то, выуживаю неуверенное согласие. Только в перёд. Член стоит — всё в порядке. Ложусь на неё, пытаюсь засунуть пенис. Не получается. Как? Ира стонет и чуть не плачет. Помогать совершенно не собирается. Что делать?
Ира:
— Не надо будут дети.
Нежелание из-за тупого страха преобладает у неё, но я с ним ещё борюсь.
— Доверься мне, всё будет хорошо. С начала тебе может быть чуть-чуть больно, но потом всё хорошо.
Это испугало её, какой я глупец. Если б я знал как, я б уже возобладал ею. Надо вести себя как самец, но незнание технологии останавливает меня. Мой пенис так близко к цели. Смех и грех.
— Ладно, подождём. Я не могу так с тобой. — И лёг возле неё.
— Извини. Ты же не обижаешься?
— Нет.
— Точно.
— Точно. Я тебя понимаю.
Мы поговорили и заснули.
Оказывается, я почти всегда просыпаюсь раньше неё. Может попробовать ещё раз? Нет. А член возбуждён. Надо вставать и работать. Интеллект требует постоянной работы. Но сначала в душ. Был я с мальчиком или с девушкой, не важно, тело должно быть чистым. Спускаюсь в душ. Никого. Тёплая вода. Онанирую. Да, так лучше. Моюсь. Выхожу из душа чистый и лёгкий. И так всегда: ощущаю в себе какую-то ангельскую лёгкость, что-то возвышено-сакральное. Подымаюсь к себе. И работать.
* * *
Суббота. Вечер. Чем хорошо общежитие, так это тем, что тут можно найти всё, что угодно. Порно не исключение. Технология более или менее ясна. Но теперь другое сомнение меня одолевает. Должен ли я один нести ответственность за потерю её девственности или мы должны разделить эту ответственность пополам. Для меня девственность не имеет никакой цены. Это же пережиток родовой формы общества, когда женщина была гарантией (а не гарантом) родовой целостности. Я бы выбрал девушку с жизненным опытом.
— Ира, ты хочешь этого?
— Не знаю.
— Ладно. — Я обнял её. Улёгся по удобней. — Тогда будем спать. Мы сделаем это только с твоего полного согласия.
Тишина. Наверное, надо воскресить отношения с каким-нибудь из любовников. Или продумать более эффективный план. Вдруг она говорит:
— Грифон, давай
