наизусть, поэтому сразу выбирает верный угол — и хоть старший Винчестер и понимает, что сидеть завтра будет довольно проблематично, но всё равно с негромким стоном выгибается навстречу проникновению, впиваясь ногтями в плечо брата. Сэм, помучив его некоторое время, убирает пальцы.
— Сэм... Ещё... — просит Дин, закусив губу. Он хочет Сэма до такой степени, что сводит скулы; эта игра всегда ведётся на оба фронта. Дину нравится подчиняться — ведь это, пожалуй, единственные моменты в его жизни, когда он может позволить себе полностью расслабиться, отдаться на волю другого человека, хоть сейчас не задумываясь о последствиях.
— Да что ты? А мне так интереснее, — саркастично заявляет Сэм, и не думая продолжать. Но когда Дин открывает глаза, в них плещется такое отчаянное желание, что Сэм не выдерживает, плавится под этим взглядом, находя в нём подтверждение собственной жажде. Он входит одним плавным движением, заставляя Дина довольно всхлипнуть, принять его в себя целиком, открыться, насколько может.
— О Господи... — Дин обнимает его за шею, целует в плечо, жмурится, пытаясь свыкнуться с ощущением — боль, хоть и привычная, всё равно есть всегда. Особенно — когда берут вот так, без подготовки. Но Дин привык, эта боль нужна ему больше, чем воздух, которым он дышит. Впрочем, даже воздух, которым он дышит — это Сэм.
— Можешь звать меня и так... — сдавленно произносит Сэм, просовывая ладони под его поясницу, стараясь хоть немного уменьшить напряжение, снять боль. И у него выходит — Дин приоткрывает глаза, смотрит на Сэма сквозь густые ресницы.
— Спасибо... Только не тормози, мне хорошо, правда, — словно в подтверждение своим словам он берёт Сэма за руку, направляет её между их телами, заставляя коснуться своего члена. Поняв намёк, тот сжимает ладонь, помогая Дину прийти к разрядке одновременно с ним самим. Сэм, вскрикнув, падает лбом Дину в плечо; Дин, тяжело дыша, гладит его по спине спокойными, уверенными движениями.
— Чёрт, прости... — поморщившись, Сэм с трудом встаёт, подаёт Дину руку. Дин поднимается, чуть скривившись — отсутствие смазки даёт о себе знать уже после самого процесса. Но Дин привык и к этому. Они идут в душ — у них ещё два часа, прежде чем отправляться на задание.
Разговор снова сорвался. Состоится ли он вообще когда-нибудь, — думает Дин, лениво проводя ладонями по плечам Сэма, разминая, — Я же мог сегодня всё сказать. А может... ?
— Слушай, Сэм... — начинает он, и слова, как обычно, встают у него в горле.
— Да-а-а? — тянет брат, оборачиваясь через плечо. Вода стекает по его лицу, попадает в рот, и он фыркает со смешком.
— Нет... нет, ничего, — смутившись, замолкает Дин. Но Сэм неожиданно разворачивается к нему лицом. Пальцем обводит линию подбородка, целует в ямочку на щеке. И отодвигается, внезапно напрягшись. Дин вздыхает, закатив глаза. Он успокаивающе хлопает его по плечу и с мольбой смотрит в потолок — может, до Сэма дойдёт хоть ко второму пришествию? Когда ж это кончится? Сэм, в свою очередь, упирается лбом в кафельную стену, твердя про себя: Дин, спасибо тебе, ты даже не представляешь, какое тебе спасибо за всё — за твою опеку, за твою бдительность, за то, как безрассудно ты каждый раз отдаёшь мне всего себя. Но сказать это вслух не получается. Поэтому он поднимает взгляд и с усмешкой говорит:
— Кстати, насчёт фаллоимитатора идея была интересная, — и со странным выражением лица наблюдает за тем, как Дин, моментально вспыхнув, пытается выбраться из ванны, забыв смыть со спины мыльную пену.
***
Sam"s POV:
Я вечно думаю только о тебе. Понятия не имею, откуда во мне это, пытаюсь от этого избавиться, но не могу — с каждым днём становится всё хуже и хуже. Ты — мой демон-искуситель, но я не могу обвинить тебя во всём этом безумии. Самое
