некоторой мебелью. — Сейчас предложит мне пожить здесь, пока Таня не выросла; наверное, коммуналку оплачивать станет, да ещё и захаживать начнет — опять замкнутый круг, ничего нового... — некстати вертятся в голове грустные мысли, и Лиза готовится к их озвучиванию мужчиной, и даже внутренне заранее напрягается. Несмотря на первоначальные благо-родные ... шаги, она не верит ему, привыкнув к шантажу и угрозам, обычно следующим за благодеяниями.
— Поговорим, — он присел на кухне и указал ей на табурет. Протянул ей документы: — Твоя эта квартира, тебе купил, думал — ты догадаешься. Долго молчат. — Шантаж, — понимает девушка. — Саша... Если ты что-то хочешь за такой подарок... контролировать меня... мою жизнь... быть со мной... то забери его, пожалуйста! Мне пока есть где жить, у меня об... — Общежитие, — договаривает он, — вместе с мамой, я помню. Послушай-ка, Лизавета! Он рассказывает, что дела и особенно проблемы, часть которых ощутила и она, заставляют его на длительное время уехать из города далеко, может и за границу. Там он будет решать их и лечиться — у него обнаружили рак. С ним едут жена с дочерью. Вот что он хотел ей сказать, чтоб ей хоть что-то было понятно.
— Рак? — не верит Лиза, ожидая, что сейчас же он грубо подшутит над ней, но именно теперь он молчит. — Откуда рак? Тебе же нет 40! Он усмехается: — Мне уже давно 40, скоро 41, ты просто забыла... Да, за её неприятностями, причиненными им, они не отмечали его дня рождения, и она напрочь забыла, а он не напоминал. — Саша... Саша, я могу чем-нибудь помочь тебе? — Думал, ты со мной поедешь... Вместе там будем... быстрее вылечусь. Да ладно! — Саша, а все так серьезно, ну твое здоровье? — Поживу ещё! Не бойся, не умру! Ещё увидимся. Её опять настораживают его слова: — Саша, если ты думаешь, что можешь вот так, сначала отпустить, а потом вновь заставить быть с тобой, только потому, что я обязана тебе этим щедрым подарком, — то лучше сразу отвези меня в общежитие, я могу и сама доехать! — она начинает кричать, забыв, что совершенно не собиралась делать этого сейчас. Он весело ухмыляется: — Да знаю, знаю я, что ты меня не хочешь, и не хотела — это я все ждал... Он встает: — Денег на карточку я тебе кинул и ещё переведу. Если что — обращайся, телефон есть. Прощения у тебя не прошу — ты все равно не простишь меня, я знаю. Приеду — зайду, посмотрю, как ты тут. Счастливо оставаться! — и вышел, не оглядываясь. Не разбирая вещей, не раздеваясь, ошеломленная невероятным финалом отношений с Александром, девушка легла на диван и, поворочавшись, заснула, даже не очень-то и радостная.
Несколько дней она не рассказывала никому, что живет одна в собственной квартире недалеко от театра. Боялась, что всё может так же неожиданно окончится, как и началось. Наконец, поделилась с мамой, и пока новость через неё не облетела весь театр — с подругами. Тогда же призналась, что беременна, и скоро появится живот, и произойдут изменения в их занятости в спектаклях. Поохали, поудивлялись, поздравляли. Пригласила к себе, предупредив, что на этот раз — не в особняк. Посмеялись.
Вместе
Вечером к ней зашла одна из приятельниц, помочь расставить только что купленную посуду, и предупредила, что следом придет Юля. Девушки распаковывали стекло, когда позвонила та. Стоя у двери, нервно осматриваясь, Юлька отрывисто бросала вопросы один за другим: — Правда, твоя? И он больше не придет? И не заходит потрахаться на огонек? Хлеб есть? А выпить? Нет? Жаль! Иди — я сейчас! Пошептавшись с их общей подругой, Юля громко хлопает дверью. — Куда это она? — Не знаю, она же ненормальная. Давай разбирать дальше. Наступает ночь — Юля не возвращается, подруга не уходит. Лиза интересуется у девушки, о чем они шептались с Юлей; та неуверенно сообщает, что Юля велела дождаться её и не оставлять Лизу, чтоб та никуда не ушла. — И правда, сумасшедшая, куда я ночью пойду! Ну, раз она велела... Девушки раскладывают диван и начинают
