— Давай еще быстрее крутить педали, чтобы догнать Алёшу. Он уже на своем велосипеде далеко уехал.
Вспомнив, как Саше во время купания не нравилось, когда я трогала его за мошонкой, я решила пощекотать его там и действительно заставила сильнее задрыгать ногами.
— Так нравится экспериментировать с Сашиными яичками, — с улыбкой призналась я Ксюше, — Кажется нашла у него самое щекотное место.
— Сейчас доэкспериментируешься, — засмеялась Ксюша, — Помнишь, что мне Алёша устроил?
— Думаешь, и мой сейчас пустит струйку? — со смехом спросила я, — Было бы прикольно. Так и хочется проверить на Саше вашу теорию о щекотке.
Я принялась легонько перебирать пальцами у Саши за яичками.
— Пись-пись-пись, — ласково приговаривала я, — Пустишь для нас фонтанчик, как маленький Алёша?
«Не знаю, действует ли этот прием на детей постарше, — подумала я, продолжая трогать восьмилетнему мальчику яички, — Но дразнить мальчишку щекоткой очень прикольно».
Пощекотав Сашу еще полминуты и так ничего от него не добившись, я опустила его ноги вниз и потянулась к лежащему на столе тюбику с детским кремом.
— Сейчас помажем маленького Сашуню кремом, чтобы у него была здоровая кожа между ножек, — ласково сказала я мальчишке.
Саша обиженно поджал губы — мальчишка ужасно не любил, когда с ним сюсюкали, как с малышом.
— Сначала помажем животик, — улыбнулась я, принявшись мазать Сашу кремом чуть ниже пупка.
Я спустилась ладонью пониже и заскользила пальцами по Сашиному лобку.
— Как у нас тут гладко, — улыбнулась я, размазывая во все стороны белый крем, — Так приятно мальчишку тут трогать.
Ксюша протянула руку и тоже потрогала Сашин лобок, заставив мальчишку густо покраснеть.
— Ага, такая нежная кожа, — улыбнулась она, — Совсем как у нашего, пятимесячного.
— У Саши даже складочки, как у малыша, — добавила я, — Сейчас я ими хорошенько займусь.
Я набрала на пальцы крем и помазала Саше паховые складочки. После них настала очередь его смешного писюнчика.
— Ой, а что я у нашего малыша нашла! — засмеялась я, приподняв пальцем мальчишечий стручок, — Сашин маленький стручочек.
Ксюша тихонько захихикала.
— Как сразу покраснел, — улыбнулась я, — И когда ты перестанешь меня стесняться?
Вспомнив, как мазала своего малыша Ксюша, я обвела указательным пальцем вокруг Сашиного писюнчика.
— Обмажем писюнчик со всех сторон. Вот так, — приговаривала я, продолжая мазать кремом тоненькую мальчишечью палочку, — Чего мы снова заерзали?
— Не нравится, когда трогают писульку, — засмеялась Ксюша.
— Потерпит! — заявила я, возобновив манипуляции с Сашиным писюнчиком.
Я специально делала все медленно, чтобы подольше помучить стесняющегося мальчишку.
— Всё! — объявила я через полминуты и потеребив напоследок смешной хоботок, которым заканчивалась детская палочка, оставила ее в покое.
— Теперь попу, — подсказала Ксюша, — Задирай ему вверх ножки.
До отказа задрав Саше голые ноги, я выдавила на указательный палец капельку белого крема.
— Начнем прямо с дырочки, — улыбнулась я.
Я прикоснулась пальцем к смешной детской дырочке и несколько раз в нее потыкала, словно проверяя ее на прочность. У мальчишки были такие испуганные глаза, что я секунду поколебалась перед тем как вставить палец вовнутрь.
— Чтобы лучше какал! — повторила я Ксюшины слова, углубляясь пальцем в Сашину дырочку.
Я ожидала, что мальчишка сразу начнет капризничать, но он молча терпел. Покрутив пальцем в разные стороны, я вынула его наружу и, выдавив на ладонь побольше крема, помазала Сашины пухлые половинки — сначала левую, а потом правую, не упустив возможности как будто нечаянно
