задеть пальцами маленькую детскую мошонку. Как я и ожидала, мальчишка сразу начал дрыгать ногами.
— Кто тут лежит на спинке и дрыгает голыми ножками? — ласково обратилась я к Саше, обмазывая кремом его розовую мошонку, — Вот этот маленький мальчик?
Восьмилетний мальчишка густо покраснел и снова обиженно скривился.
— Что нашего Сашеньку беспокоит? — продолжала я дразнить Сашу, играясь пальцами с его яичками, — Не нравится, как няня мажет его кремом между ножек? Надо потерпеть. Всех малышей так мажут.
— Особенно тех, кто мочит в штанишки, — со смехом добавила Ксюша.
— Правильно, — кивнула я, — Мальчиков, которые писают в штанишки, нужно мазать особенно тщательно. Мы же не хотим, чтобы у Сашеньки появились после мокрых штанишек опрелости.
Я выдавила на пальцы новую порцию крема снова принялась мазать мальчишечью мошонку — просто так, чтобы подразнить восьмилетнего сорванца щекоткой.
— Только посмотри, что вытворяет! — засмеялась Ксюша, кивнув на мелькавшие в воздухе Сашины ноги.
Помучив мальчишку щекоткой еще полминуты, я опустила ему ноги вниз.
— Вставай! — сказала я Саше и помогла ему встать на столе.
— Такой смешной, когда стоит без штанишек, — захихикала Ксюша.
— Слушай, а может так и оставить? — шутливо предложила я.
— А что? — продолжала смеяться Ксюша, — Ему же теперь два годика?
— Ага, два, — кивнула я.
— У наших соседей двухлетний карапуз, — сообщила Ксюша, — Так он у них сейчас, летом, весь день голопопит.
И без того обиженное Сашино лицо так скривилось, что мне стало его жалко.
— Пошутила я, пошутила, — улыбнулась я, доставая из сумки детские колготки, — Сейчас одену тебе колготы. Но если ты и эти намочишь, точно заставлю ходить без штанишек.
— Обедать! — громко позвала из кухни Лена.
На обед был перловый суп и гречневая каша с котлетами. Увидев, как Лена взяла своего малыша на руки и и повязала ему слюнявчик, я вспомнила, что тоже купила Саше слюнявчик. Я сходила в детскую за Сашиным слюнявчиком и вернувшись, сразу посадила мальчишку себе на колени.
— Открывай ротик, — ласково сказала я Саше, принявшись кормить его с ложечки.
Поначалу мальчишка капризничал и отказывался пускать в рот детскую ложечку, но после того, как я пригрозила, что еще на день оставлю его малышом, послушно начал есть.
— Какой молодец, — похвалила я Сашу, наколов на вилку очередной кусочек котлеты, — Открывай ротик пошире. Вот так. А теперь еще один кусочек. За маму, за папу, за бубушку с дедушкой...
Скормив Саше первое и второе, я дала ему яблочный сок — в чашке, как большому. Неохота было тащиться за его детской бутылочкой.
После обеда все отправились в детскую. Я ожидала, что Лена сразу уложит Алёшу в кроватку, но она по прежнему держала малыша на руках. «Пора идти» — подумала я, посмотрев на часы. Но все равно продолжала стоять и болтать с Леной. Я никак не могла с ней наговориться — столько всего за год накопилось. Наш разговор неожиданно прервался громким Алёшиным пуком.
— Так подозрительно пукнул, — сказала Ксюша.
— Ой, совсем забыла, — спохватилась Лена, — Я же всегда держу Алёшу после еды над тазиком.
Лена быстро раздела малыша и уселась с ним на диван, поставив у ног тазик. Я с интересом наблюдала, как она пристраивает пятимесячного сынишку у себя между ногами.
— Вот так, чтобы попа висела над ... тазиком, — улыбнулась Лена, задрав Алёше голые ножки, — Сейчас мы быстренько сделаем туда свои делишки.
Малыш снова пукнул.
— Я приучила Алёшу после еды ходить по большому, — пояснила Лена, — Обычно он это делает минут через пятнадцать, как покушает. Просто раздеваю и держу над тазиком, пока не покакает.
