поглаживания доставляли мне немалое удовольствие, и я стала постанывать, сначала потихонечку, а потом громче и громче. Закрыв глаза, я представила, что занимаюсь любовью с Антоном. А что? Прямой, длинный член (правда, у Антоши чуть поуже), большие нежные ладони и широкая волосатая грудь... Вскоре ощущения достигли своего пика и я стала кончать...
Обмякнув, я положила голову на плечо Равиля Маратовича, и, наконец, открыла глаза. Преподаватель довольно улыбался и гладил меня по голове. — А он симпатичный! — подумалось вдруг мне, — в его широком скуластом лице даже есть определённая прелесть... а фигура... просто идеальная... как у Антона, только рост чуть пониже и плечи пошире... Я бы, пожалуй, даже хотела, чтобы он меня поцеловал, — размечталась я. Но он не поцеловал. — Вставай, красавица, хорошенького понемножку, — шепнул он мне. Я встала с дивана. — Одевай стринги, лифчик и сапожки, — продолжал он. Я подчинилась. После Равиль Маратович велел мне пойти на кухню и приготовить обед («Да побольше, а то завтра с утра жена с дочкой прилетают из Египта»). Я пошла, и, оценив ассортимент продуктов, поняла, что кое-что приготовить всё-таки можно...
... Через полчаса, сосредоточенно вращая ручку мясорубки, я вдруг почувствовала чьи-то руки на ягодицах (интересно, чьи?). — Я уже соскучился, девочка, — пропел мне в ухо красивый баритон, — нагибайся... е*ать тебя буду... сильно-сильно, — дрожа от возбуждения, говорил физрук, сжимая ладонями мой лифчик с имитаторами груди. Я наклонилась, уперевшись ладонями в стол, и Равиль Маратович стянул с меня стринги. В попу немедленно проник палец, разминая и массируя мне простату. — Сейчас тебе мало не покажется, — злобным шёпотом пообещал мне преподаватель. Его палец покинул мою норку, и вместо него резко вошёл член. Мне стало немного больно, и я охнула. — Терпи, сука! — прохрипел физрук, начиная двигаться во мне грубыми размашистыми толчками. Боль медленно проходила, но приятных ощущений не было. Приближаясь к оргазму, препод с силой вцепился мне в волосы, заставив меня вскрикнуть. Наконец мой мучитель кончил, чуть не вырвав от возбуждения мне клок волос, и замер... Я тихо плакала от боли и унижения, уперевшись лбом в крышку кухонного стола. — Продолжай готовить, шалава! — строго сказал Равиль Маратович, вытащив член и больно ущипнув меня за попу...
Вытерев слёзы, я закончила приготовление обеда. Пообедав, Равиль Маратович велел мне помыть посуду и вымыть полы и протереть пыль в комнатах. — Только в дочкиной комнате на столе ничего не трожь, а то она мне истерику закатит! — предостерёг меня он... Когда я выполнила всю работу по дому, физрук одел спорткостюм и приказал мне одеться, после чего мы вместе спустились во двор и сели в его машину...
— Поехали зачёт сдавать! — подмигнул мне препод, заведя мотор... Его напрочь убитая «Мазда» была, определённо, старше меня, но Равиль Маратович лихачил по-чёрному, то и дело подрезая кого-либо или резко тормозя... Короче, где-то через час мы подкатили к университетскому спорткомплексу...
Включив свет в спортзале (а на улице уже стемнело), преподаватель открыл тренерскую и предложил мне снять верхнюю одежду. — Ну, теперь можно поговорить и о нормативах, — улыбнулся физрук, — весь зал в твоём распоряжении. Я даже разрешаю тебе не переодеваться и не переобуваться. Для начала пробеги-ка кругов двадцать по периметру зала! — и он сделал приглашающий жест рукой. Я кое-как пробежала (на высоком каблуке это жутко неудобно), но на этом мои мучения не кончились. Далее последовала ходьба на согнутых и на полусогнутых ногах по залу с руками, сцепленными за головой; какие-то идиотские упражнения на брусьях и на перекладине, отжимания, наклоны и прочая дребедень. Поиздевавшись надо мной часа полтора, как мне показалось, физрук наконец разрешил мне
