секселератки. Только у нее нет еще постоянного тренера, так, от случая к случаю. Первый раз дала весной учителю физкультуры, так мать здорово побегала, пока аборт организовала...
— Ладно, не всуну, держи ее за ноги, — предложил я.
Мы кое-как стащили Тоньку с тахты, причем я хорошо ее при этом пощупал. Мало того, что обнимая ее за талию беззастенчиво тискал сиську, так еще и одну руку подвел под попу и снизу всунул в промежность, ощутив ее половые губки и волосню. При этом Тонечка во сне приняла мою руку и крепко стиснула ножки. Я едва донес ее и тихо, стараясь не разбудить, положил на матрас.
Затем мы с Иркой прекрасно расположились на «Лире» и провели несколько волшебных минут в жутком кайфе на глазах у спящей Тоньки. Спустив, я молча отвалил к стенке, так как труды двух бурных ночей и безумного дня буквально вырубали меня из сознания.
Проснулся я под утро, уже было довольно светло, и я услышал сдавленный лепет сестричек.
— Ты что же это, сучка, во всю ебешься с новым ебарем, а я, как дура, вынуждена обходиться мамкиным вибратором, да?... Я тоже хочу попробовать витькиного хуя!... — обиженно сказала Тонька.
— Ты же еще сцикля, могла бы и потерпеть годик-два...
— Нет уж, ни хуя, я хочу с ним трахнуться, и пиздец! Если сама не уступишь, — пойду с ним на пляж, как ты вчера, или ночью к нему в комнату прийду...
— Ну черт с тобой, зараза, заебись!... Давай я сейчас вроде выйду покурить, тем более, что давно собиралась, а ты не зевай, ложись рядом с ним, и он со сна не разберет и всунет тебе хоть в шмоньку, хоть в рот, не подавись только... — нервно рассмеялась Ирка.
— Спасибо, сеструха, век забуду, а то, честно, я со своим тренером когда долбилась в душевой иа мокром бетонном полу, то толком и не усекла, что к чему... Ты, Ир, подольше покури, я хочу с улетом, как ты. Потом зайдешь, я отвалю. Или, знаешь, давай потрахайтесь при мне, это наверное так интересно...
Ирка встала с матрасика, где они сидели обнявшись с Тонькой, набросила халатик и пошла на кухню шмалить. Я стал с закрытыми глазами ждать развития событий, хуй мой давно от таких разговоров стоял, как кол, но, к счастью, я лежал на животе и его девки не видели, иначе бы они поняли, что я все слышал.
Вот раздался шорох и на скрипнувшую «Лиру» прилегла голенькая Тонька, сразу же положившая ручку мне на загривок и горячо задышавшая в шею. Я повернулся на бок, вроде бы во сне, и Тонька увидела мощно выпрыгнувший из-под бедра член, сочно наполненный кровью. Она не утерпела и припала к нему губами, страстно целуя. Потом она принялась азартно сосать головку, не принимая, однако, по неопытности, пенис целиком. Я еще раз развернулся, опрокидываясь на спину.
Тонька как кошка набросилась на меня и стала мокрыми губами впиваться в мои губы, зажав член между ног. Она хотела сесть на него, но не сумела. Тогда я одной рукой сильно обнял девочку, другой помог солопу найти верный путь к радости.
Мы молча и основательно еблись, — несколько минут, пока Тонька не застонала невероятно возбуждающим стоном, кусая мне до крови губы и терзая плечи неумелыми, но горячими объятиями. Я тоже спустил не стесняясь, с большим, наслаждением.
Потом я открыл глаза и удивленно рассмеялся:
— Тонька, блядина же ты скороспелая, как ты на мне оказалась, нас же за это убьют!
— Сама не знаю, как это случилось... У меня был такой сон, вроде меня насиловало несколько фрицев и я испугалась, а когда проснулась, то увидела, что лежу рядом с тобой, ты голый и с большой красивой писькой. Я стала ее целовать, а затем не утерпела и легла на тебя... Я уже долбилась с одним и немного знаю, как ебаться... Потом ты, не просыпаясь, натянул меня и мне стало так замечательно, что я не знаю, как и быть, я... я еще хочу... тебя... выеби меня по-настоящему, по-флотски, Витенька... Посильнее еби, как мамку дядька Пашка дрючит...
— Тонька,
