принадлежит мне, чувственная девка старательно выгибает спину, покорно подставляя господину свои блядские дырки. И я вхожу в ее лоно как хозяин, я знаю что ее женская сущность уже жаждет рабской ... сладости насилуемой сучки. Настя чувственно стонет и извивается, когда господин врезается членом в ее похотливую, чавкающую пизду, держа шлюху за волосы и поддавая ладонью по сочному круглому заду. — Ты поняла, кто ты есть, сука? Звонкий шлепок по заднице. — Да, господин... а-а-а... я... я похотливое животное... а-а-а... я ваша рабыня, господин... а-а-а...
— Ты шлюха! Отчаянный крик позабытого мужа заставляет Настю вздрогнуть. Алексей на грани истерики — он всхлипывает от обиды, сходит с ума от возбуждения и унижения. Его член все так же напряжен, но сексуальная энергия сталкивается с потрясением, которое не способен переварить его рассудок. А переваривать чувствами он не умеет, на фоне Настиной сексуальности он просто беспомощный младенец.
Я вытаскиваю член из покорно ублажающей меня рабыни и поднимаюсь, недобро глядя на Алексея. От моего взгляда он заметно бледнеет и по-детски вжимается в кресло. Я достаю из сброшенных брюк ремень и подхожу к этому потерянному существу мужского рода. Я помогу ему найти место в этом мире, но он сам не понимает, где на самом деле его место. Я беру его за волосы и в его глазах читается только парализующий волю страх. Он выглядит как малолетняя девочка, пойманная беспощадным насильником. Я стаскиваю его с кресла, ставлю на колени и пригибаю голову к полу. — Как ты посмел оскорбить мою рабыню, мерзавец! Мой удар ремнем по заднице весьма чувствителен, рука у меня тяжелая. Я порю его как мальчишку, а беспомощный Алексей лишь извивается и просит прощения. — На колени, сука! Я за волосы тащу растоптанного парня к дивану, на котором сидит раскрасневшаяся Настя. — Проси у нее прощения, животное! — и звук звонкой пощечины сливается с торопливыми слезными причитаниями. — Прости меня Настенька, пожалуйста... прости меня... прости...
Я не ошибся в Насте. Эта женщина наделена редкой внутренней силой. Она не умеет рассуждать, зато она умеет чувствовать, и более того — умеет действовать. Настина рука мягко, но непререкаемо ложится на затылок мужа и направляет его лицо к себе в промежность. Алексей приникает к ее мокрой пизденке как к спасительному источнику жизни и начинает лизать жену с энтузиазмом преданной собаки. Это зрелище проникнуто таким градусом напряжения и чувственности, что больше похоже на мистерию, чем на совокупление простых смертных. Оргазм Насти настолько силен, что похож на судороги задыхающегося человека, кричащего, и с животной страстью рвущего руками ткань покрывала.
Алексей потрясен не меньше жены, он по-моему вообще потерял чувство реальности. До сегодняшнего дня он никогда не видел оргазма своей Насти, а сегодня он сумел добиться этого сам! сам! его жена бьется в сладком припадке прямо перед его глазами! Яйца Алексея готовы взорваться от такого зрелища и он пытается потереться членом о ногу жены. Нет, не выйдет, ты позабыл кто здесь главный. Я оттаскиваю ополоумевшего от вожделения Алексея в сторону и скидываю на пол большую диванную подушку. — Выеби ее, сука — приказываю я униженному мужу, а сам вновь ставлю Настю раком и продолжаю прерванное развлечение.
Эту сцену они не забудут. Потерявший человеческий облик муж со связанными за спиной руками яростно насилует диванную подушку, нечленораздельно мыча от похоти, а перед его глазами качаются налитые груди жены, которую властно ебет полностью покоривший ее господин. Когда Алексей переходит на визг и начинает спускать на подушку, я приказываю Насте встать на колени и, глядя в преданные глаза рабыни, долго, с кайфом спускаю ей в рот горячую от напряжения сперму. — Пойди, поделись с ним — приказываю я девушке. Настя подползает к своему мужу,
