жену.
После этого он с торчащим из брюк членом подошел к Катюше (у которой к тому моменту, судя по ее глазам, рассудок совсем помутился):
— Могу поспорить, что у этой шлюхи нет нижнего белья, а ее дырка вся промокла, — и он одним движением сверху донизу разорвал на ней вечернее платье. Катя только и воскликнула: «Ах!», и прижалась к нему, чтобы не упасть от нахлынувшей волны оргазма. А Жилин, глядя на голое тело моей жены, и демонстрируя Тенгизу отсутствие на нем нижнего белья, сказал:
— Я же говорил... Я настоящих блядей за километр чую, — затем он запустил руку ей между ног, — О, да здесь кораблики запускать можно! Затем он взял Катю на руки (она нежно обняла его за шею) и понес в соседнюю комнату на кровать. Проходя мимо меня, он приказал:
— Пока я буду ебать твою жену, приберись здесь, а то мочой воняет...
Униженный и оскорбленный я посмотрел на Тенгиза. Он подмигнул мне и ободряющим голосом прошептал:
— Два миллиона долларов, понял?
Я прибрался и принял душ, три раза вымыв голову с шампунем, потому что мне продолжал мерещиться противный запах мужской мочи (у моей жены моча пахла намного приятнее и нежнее, и я так любил ее вкус во время занятия сексом...).
Часа через два из спальни вышел мокрый от пота голый Жилин, который с уставшей, но довольной физиономией сказал Тенгизу:
— Ты был прав: первоклассная шлюха, и главное, настоящая. Как будто двадцать лет сразу скинул. Я ее теперь тебе не отдам...
Тенгиз утвердительно ему кивнул:
— Я никогда друзей не обманываю...
Жилин пошел в душ, а из спальни на полусогнутых ногах вышла вся растрепанная Катя, по ногам которой из киски стекали ручейки спермы:
— А где Григорий?
— Моется в ванной, — ответил ей Тенгиз, — Молодец, девочка, он от тебя в восторге.
Тут Катя неожиданно заулыбалась:
— Я не только поэтому молодец, есть еще кое-что... — моя жена выдержала эффектную паузу, — Он в меня кончил два раза, а у меня сегодня опасные дни, так что...
Тенгиз поднял бокал и встал:
— Дима, давай выпьем за твою жену стоя — она просто богиня!
Потом Жилин вышел из ванны, одевшись в банный халат. Он сел за стол, усадил к себе на колени по-прежнему голую Катю и что-то шепнул ей на ухо. После чего моя жена обратилась ко мне:
— Дима, во-первых, не культурно при голой жене ходить в одежде, так что разденься до гола. А во-вторых, Григорий Михайлович абсолютно прав: когда ко мне приходят гости, мои любовники, то твое нахождение за столом является не желательным. Ты отвлекаешь всех от главного: от внимания к твоей жене, а это недопустимый эгоизм с твоей стороны. Поэтому, если хочешь находиться в этой комнате, то лезь под стол и обсасывай мне пальчики на ногах — я так люблю, когда ты это делаешь. А если нам что-нибудь понадобиться, то я дам тебе знать, и ты это сделаешь.
Что тут поделаешь, когда жена распоряжается нетерпящим возражений тоном. Я снял с себя всю одежду, залез под стол и с усердной нежностью стал облизывать и обсасывать каждый пальчик на ее прекрасной и родной ножке.
Компания выпивала и разговаривала (все темы крутились вокруг Кати: мужчины осыпали ее комплиментами, в которых с разными восхитительными эпитетами звучало слово — «шлюха»). Несколько раз по команде жены я вылезал из-под стола, приносил еще напитки, резал и подавал закуску. Когда было уже поздно компания засобиралась и Жилин сказал Кате:
— Собирайся, поедешь ко мне, посмотришь как я живу, увидишь свой будущий дом.
— Но я же раздета...
— А зачем тебе одеваться? Накинешь летний плащ на голое тело и поедем: одежда тебе все равно не понадобиться.
Когда они уходили, Катя бросила мне на прощание:
— Все, дорогой, я уехала, веди себя хорошо, приберись здесь после нас, вернусь... Короче, не знаю, когда вернусь, — на этих словах моей жены мужчины рассмеялись и захлопнули за собой дверь.
И я опять один, опять в гостиничном номере, наедине со своими мыслями.
