«по семейным обстоятельствам», и в принципе, почти не наврала, — Катя опять засмеялась. — Тенгиз мне вообще говорит, чтобы я бросила свою работу.
— Как бросила?
— Ну, он говорит, что если мне нужны деньги, то он и так может мне их дать, чтобы я думала не о работе, а о сексе. Сунул мне две тысячи баксов, сказал, что это на карманные расходы.
— И ты взяла?
— Чуть-чуть поотказывалась — я ж девушка приличная, замужняя, а не проститутка какая-нибудь, — Катя весело усмехнулась, — А потом конечно взяла. Что я дура что ли отказываться? Я же доставляю ему удовольствие, вот и он хочет мне приятное в ответ сделать.
— Ты серьезно увольняться собираешься?
— Да нет, конечно, успокойся. Что я не понимаю что ли: сегодня Тенгиз со мной, завтра — с другой...
— Кстати, а где он сейчас?
— Тенгиз? Да вот он здесь. Мы в кафешке сидим у барной стойки, здесь презентация французских вин идет. Он около меня сидит, тебе привет передает. Хочу тебе, как своему мужу, пожаловаться на него, — Катя стала изображать детскую обиду, — Он сейчас уговаривает меня, чтобы я юбку еще выше подняла, чтобы он мог моими ножками любоваться. А она у меня и так мини, да еще мы сидим на высоких барных креслах: чуть двинешься, сразу все видно. Даже если не шевелишься, то юбка заканчивается раньше, чем начинаются чулки. Еще чуть-чуть и мои трусики вообще снаружи окажутся...
Мое дыхание перехватило: я представил, как любовник уговаривает мою жену заголить свои ноги прямо при посетителях бара:
— А ты что?
— А я ему говорю: ты что хочешь, чтобы юбка выше трусов оказалась что ли? Он улыбается и отвечает, что хочет, чтобы ни юбки, ни трусов на мне вообще не оказалось. Бесстыдник и проказник твой Тенгиз! — она произнесла это таким тоном, что было очевидно: на самом деле ей нравится, что ее провоцируют подобным образом, — Ладно, пока, а то мне тут бармен все под юбку заглянуть норовит. Звони если что...
Работа в Москве занимала все мое время: с утра до позднего вечера. Я даже к своим друзьям — Алексею со Светланой — все никак не успевал в гости зайти, хотя изначально собирался это сделать сразу же. Кате я звонил каждый день, а она сама мне не позвонила ни разу: видимо, Тенгиз не давал ей скучать.
Недели через три после моего пребывания в Москве у меня с Катей состоялся прелюбопытный телефонный разговор. После дежурных фраз моя жена, можно сказать, ударила меня ниже пояса:
— Ты представляешь, вчера вечером уже после твоего звонка к нам домой без предупреждения заявились мама с Ольгой, моей старшей сестрой. А я только из душа, на мне из одежды одно лишь полотенце, обмотанное вокруг тела. Я ж не могла их не впустить в дом. Они прошли, а следом за мной из ванны выходит абсолютно голый Тенгиз и на ходу вытирает себе волосы на голове. Возникла немая сцена: я думала у мамы с Олей глаза из орбит выскочат. Я не нашла ничего лучшего, как сказать: «Знакомьтесь, это Тенгиз — партнер Димы по бизнесу». Кстати, Тенгиз тоже подрастерялся: поздоровался и быстро ушел в нашу спальню. Мама меня спрашивает: «А где Дима?». Я отвечаю: «В Москве». Она мне: «Уехал лечиться?». Я: «От чего лечиться?». Сестра: «От чего, от чего? Что ты дурочку из себя строишь? Полгорода говорит, что у твоего Димы проблемы — что детей он иметь не может, что лечился-лечился от бесплодия, но не помогло. И тогда он договорился с каким-то донором-грузином, теперь ясно с каким, чтобы ты от него забеременела. Ну теперь уже можешь ничего не говорить, мы и так все увидели». Ты представляешь, Дим, кто-то про нас с тобой такой слух запустил!
— Я даже догадываюсь, кто это мог быть...
Да что там гадать, я знал наверняка, что никто кроме Сергея Ивановича наболтать подобное не мог. А рассказал он, поди, своему давнему приятелю Шарову, который работает в одном отделе горадминистрации вместе с Игорем, мужем Катиной сестры. Значит, информация уже гуляет по администрации, а Игорю кажется, что об этом
