интимным органам Вороницы.
— Зачем тебе это знать? — она давилась от слёз.
— Я и так знаю, точнее догадываюсь. Но ты меня не столько боишься, сколько стесняешься. Скажи сама... ну...
— Отстань от меня.
Эльс покачал головой. Его губы коснулись её шеи, спустились к груди. Дыхание Вороницы сбилось, по щеке катились слёзы. Она чувствовала его дыхание, его язык на своём соске. Её тело охватила истома. А грудь сама дёрнулась навстречу его губам. Вороница не знала почему её тело отказывалось её слушаться, но знала: не будь оков она бы бросилась в его объятия. Ей было не понятно, почему он так делает? Зачем ему нужно её возбудить? Почему бы ему просто не взять её силой?
— Нет! — шептала она. — Нет! Прошу не надо!
— Почему? — сказал он, продолжая ласкать её грудь. — Тебе не нравится?
Вороница промолчала, она не могла ему соврать, но сказать «да» было выше её достоинства.
— Откуда у тебя шрамы? — Он повторил свой вопрос.
— Я прогуливала уроки секса, — Вороница произнесла эти слова раньше, чем поняла, что говорит.
— Почему? — Он оторвал от неё свои губы, но руки не убрал.
Вороница не хотела говорить, но слова сами слетели с её губ.
— Они хотели меня заставить... — она замолчала и прикусила губу, чтоб ненароком не застонать.
Эльс перестал ласкать её тело, и отстегнул её руку и ногу, находящиеся ближе к нему.
— Ложись на живот, — приказал он ей.
— Зачем? — испугалась Вороница.
— Затем, что я так сказал. — и эльс с силой перевернул Вороницу на живот и силой удерживал её в таком положении.
— Я не сделаю тебе больно, — прошептал он ей на ухо. — Но мне нужны обе руки. лижи тихо, иначе я позову ящеров.
Вороница трезво оценив ситуацию, решила, что дёргаться нет смысла, и осталась лежать, с тревогой прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за спины. Что-то звякнуло, и Вороница с ужасом воскликнула:
— Что ты делаешь?
Ответа не последовало, поэтому Вороница приподнялась и, повернув голову пытаясь его увидеть, повторила:
— Эй, ты, не знаю, как там тебя, что ты делаешь?
Он, улыбнувшись ей, стянул с себя свитер.
— Меня зовут Элайя, — сказал он подталкивая её, чтобы она легла обратно. — Не бойся, я всего лишь хочу смазать шрамы. Они сразу исчезнут.
Вороница почувствовала его холодные пальцы на своей спине. Видимо холод им придавала мазь. Но стоило ему провести по участку кожи пальцем, как шрамы исчезали.
— У каждого война есть такая мазь. От сильных ранений она не шибко поможет, но мелкие и средние — легко.
— Ты военный?
— Да.
Элайя перевернул Вороницу обратно на спину.
— Я приду к тебе завтра в 16 часов. Выбраться из комнаты ты всё равно не сможешь. Веди себя тихо и никто не пристигнёт тебя к кровати, до моего прихода. Отдыхай.
Он наклонился и сорвал поцелуй с её губ. Вороница сначала попыталась сопротивляться, но от его прикосновения у неё закружилась голова, а плотно сжатые губы сами собой раскрылись.
Он освободил вторые руку и ногу, и направился к двери.
— Зачем ты порвал мою одежду? — всхлипнув, спросила Вороница.
— А зачем тебе здесь одежда? — вопросом на вопрос ответил Элайя.
— Догадайся. — огрызнулась Вороница.
— Чтобы прикрыть тело. Но тебе это не надо. Я тебя предпочитаю видеть исключительно голой. — его взгляд задержался на её груди.
— Ублюдок! — закричала Вороница.
— У тебя острый язычок, Вороница. Но не волнуйся, я найду ему применение.
Сказав это, Элайя вышел из комнаты.
Этой ночью Вороница не спала. Она плакала в подушку. А следующий день она почти не вставала с кровати, отказывалась от еды. Вороница чувствовала себя очень плохо. Она прекрасно понимала, что не увидит больше свою
