тяжело дышала. Её пробил озноб. Постепенно она обрела власть над своими руками и ногами. Она открыла глаза. Элайя лежал рядом, облокотившись на подушку и, как всегда разглядывал её.
— Мне очень холодно, — прошептала Вороница, еле шевеля губами от слабости.
Элайя накрыл её одеялом. Он пролежал с ней рядом около 30 минут. Пока она полностью не пришла в себя
— Скажи мне честно, тебе было хорошо? — спросил Элайя, глядя ей в глаза.
— Почему, ну почему? Я ведь этого не хотела, — к глазам Вороницы снова поступили слёзы.
— Нет, хотела, — возразил он. — Если бы ты не хотела, ты бы только возбудилась, не было бы такого наслаждения. Ты просто ещё сама не осознала чего хочешь.
Он отстегнул её. Потом встал и оделся.
— Ужин подадут через полчаса. Пожалуйста съешь его. Я приду завтра в 18 часов.
Элайя наклонился чтобы поцеловать её, но Вороница хотела его оттолкнуть. Он взял её за руки, отодвинул их и, украв очередной поцелуй, вышел из комнаты.
На следующий день Вороница с ужасом ждала Элайю. Перед его приходом Вороницу опять привязали к кровати. На этот раз она даже не оказала сопротивления. Всё равно смысла не было. Элайя пришёл ровно в 18 часов.
— Привет, красавица, — улыбнулся он. — Заждалась?
Вороница даже не потрудилась ответить ему.
— Настало время для второго урока. — медленно прошептал он, наклоняясь к ней.
— Не смей. Я буду кричать. — проговорила Вороница.
— Я знаю, — шептал ей на ушко Элайя. — Из-за меня это часто бывает.
Вороница не успела ему ничего ответить. Он впился в её губы. Когда он наконец оторвался от неё, Вороница увидела, что его одежда трансформировалась в халат Элайя его скинул и опустился на колени между её ног.
— Сегодня мы продвинемся ещё дальше, — сказал он опускаясь на Вороницу.
Очутившись в стальных объятьях Элайи, Вороница мгновенно поняла опасность своего положения.
— Не смей меня больше целовать, иначе я закричу!
— И кто же тебя здесь спасёт? — насмешливо спросил Элайя. — Кроме того, пока я тебя целую, ты не сможешь кричать.
Вороница глубоко вздохнула, слегка приоткрыв рот. Когда она осознала свою ошибку, было уже поздно. Элайя сразу воспользовался ситуацией. Смутная мысль о необходимости сопротивляться забрезжила в её сознании и тут же исчезла под натиском чувственного наслаждения, коварно завладевшим её телом. Губы Элайи впивались в её губы с дерзкой настойчивостью, язык, проникавший в рот, расточал неспешные, утонченные ласки, от которых разгорался пожар страсти. Искушение было слишком велико. Воронице стало жарко. С каждым разом ей становилось всё труднее отвергать его поцелуи.
— Нет, — еле слышно прошептала Вороница.
Это было единственное слово, которое ей удалось произнести непослушными, мягкими как воск губами. Стук сердца оглушал её.
Элайя приостановился, его глаза блеснули из-под полуопущенных век.
— Почему нет? — он с улыбкой вздёрнул брови, внимательно изучая лицо Вороницы. — Тебе ведь нравиться мои поцелуи, Вороница.
Вороница попыталась скрыть дрожь, но безуспешно. Она усилилась, как только палец Элайи коснулся её нижней губы.
— Тебе нравиться мои поцелуи. Мне нравиться целовать тебя. Зачем же лишать себя удовольствий?
Растеряно моргая, она смотрела на пиратскую ухмылку Элайи. Через мгновения он снова впился в её губы.
Поцелуи Элайи действовали на какую-то потаённую, глубинную часть её существа, она-то сейчас диктовала свои условия. Поэтому Воронице нужны были его томите5льные ласки, поэтому её губы открывались сами собой, бесстыдно позволяя Элайи проникать внутрь и пробовать её на вкус сколько душе угодно.
Элайя принялся целовать глаза, нос, рот, потом губы его скользнули по её груди, животу, потом коснулся губами её соска. Его
